Настоящее сокровище - Сьюзен Симмонс

Тори позволила ему себя обнять.

Оркестр наигрывал мелодию из очередного мюзикла Роджерса и Хаммерстайна, и девушка вспомнила слова этой песни: что-то о колдовском вечере и прекрасной незнакомке, мелькнувшей в толпе.

С минуту или две они танцевали молча. Только теперь, когда широкие плечи Митчелла Сторма загородили от нее все другие танцующие пары, Тори поняла, что у него необыкновенно высокий рост.

Девушка слегка выгнула спину, посмотрела ему в лицо и заговорила на самую безопасную, на ее взгляд, тему: "

— Мне кажется, я узнала ваш тартан.

— В этом нет ничего удивительного.

— Это одна из расцветок клана Стормов, правильно?

— Да.

Она посмотрела на свой шелковый шарф в красно-зеленую клетку, пересекавший по диагонали платье.

— На мне тоже тартан нашего клана.

Ее партнер по танцу опустил взгляд на ее декольте и кивнул:

— Знаю, это современный парадный тартан. Девушка отступила на расстояние вытянутой руки и рассмотрела его меховую сумку и килт. Сумка была мягкой, из серого кролика; она крепилась к поясу серебряной застежкой с цепочкой. Приглушенная зелено-голубая клетка юбки оживлялась светлыми лавандово-серыми полосками.

— А что означает ваш тартан?

— Это старинный охотничий тартан.

— Вы охотник, мистер Сторм?

— Вам не кажется, что вы могли бы называть меня просто Митчеллом?

— Так вы охотник, Митчелл?

В его улыбке было что-то озорное.

— В некотором роде.

У Тори вдруг появилось нехорошее предчувствие.

— В каком же?

Новоявленный кузен вел ее в танце и легко кружил по натертому паркету. Он держал ее близко, но не слишком. Его объятие было крепким, однако вполне благопристойным. Митчелл оказался на редкость хорошим танцором и двигался со своеобразной грацией, которую трудно было предположить в таком крупном, атлетически сложенном мужчине.

— Это часть все той же истории, которую я поведаю вам завтра.

Тори оставалось только надеяться, что история придется ей по вкусу.

— А ваш волынщик — интересная личность.

— Да, вы верно заметили.

— Он такой огромный. — В этом наблюдении не было ничего оригинального, но Тори просто не знала, что еще сказать.

— Да.

— Великан с нежным сердцем? — предположила она. Митчелл помедлил секунду, обдумывая ответ, потом покачал головой:

— Я бы не стал этого утверждать. Она облизнула пересохшие губы.

— Так, значит, он свиреп?

Некое подобие улыбки промелькнуло на его красивом лице.

— Обычно нет.

Вышитая атласная юбка Тори и шлейф с оборками то вздымались вверх, то опускались к полу.

— Должно быть, сегодняшняя ситуация была не совсем обычной, — предположила она.

— Давайте просто сойдемся на том, что оскорбленный шотландец может быть опасен, — уклонился Митчелл от прямого ответа.

— А разве вы не шотландец? Она видела, что он колеблется.

— Шотландец.

Тори сама не понимала, почему это ее так интересует.

— И каким образом вы мстите за оскорбление? Четвероюродный кузен сделал вид, что не понял вопроса.

— Простите? — холодно улыбнулся он.

— Ну, мы сегодня наблюдали, как реагирует Маккламфа: он становится невменяемым и перестает…

— Контролировать свои действия? — подсказал он. Тори закусила нижнюю губу и кивнула:

— Да. Но как поступаете вы, когда вас оскорбляют? — настаивала она, хотя с трудом представляла себе человека, который осмелился бы оскорбить его. — Вы впадаете в ярость?