Прыжок в темноту - Андрей Троицкий

– И что?

Колчин пока плохо понимал, с какой целью его отозвали из отпуска, вытащили из подмосковного санатория, где наклевывался бурной и продолжительный роман с одной интересной женщиной, театральной артисткой. Зачем затянули в этот кабинет и какое отношения имеют к нему подробности побега из автозака некоего Маркова, по оперативным данным тесно связанного с террористами, похитителями людей и торговцами живым товаром.

– На следующий день машину нашли в пригороде Ростова-на-Дону. Ее утопили в обмелевшем озере, но крыша осталась на поверхности. Есть мнение, что это дело рук Маркова. Но я так не думаю. Представь: подельники организуют побег из автозака. Стрельба, кровь, пожар… И спустя два-три часа Марков выезжает на шоссе на древнем мотоцикле с двумя мешками вонючей рыбы. Слишком рискованно.

– А, по-моему, все логично, – пожал плечами Валерий Колчин. – Марков воспользовался моментом. Милиционеров летом всегда не хватает, многие в отпусках. За пару часов, прошедшие со времени побега, на стационарные посты успели передать лишь словесное описание подозреваемого. Самое общее. Рост, цвет волос… Его фотографии менты на постах получили в лучшем случае к утру. Убитые сотрудники ДПС, остановив ночного мотоциклиста, были застигнуты врасплох.

– Не знаю… Мне кажется, что Марков лег на дно в Краснодаре. Менты и чекисты прочешут мелким гребнем весь город. Мы запросили паспортно-визовую службу, ведь он бывал в Европе, получал шенгенскую визу. Время работает на нас, остается ждать. Как твоя рука?

Беляев перевел взгляд на лейтенанта Решкина.

– Все зажило как на собаке. Меня мариновали в краснодарской больнице, нашли отдельную палату, даже пижаму дали почти новую. Без дырок. Короче, я в порядке. А что с тем опером, Чекаловым? Когда я выписывался, его держали в реанимации.

Беляев покашлял в кулак и повертелся на стуле.

– Умер прошлой ночью. После ранения в живот развился перитонит.

Решкин, сжав пальцы в кулак, надвое переломил карандаш, помолчал минуту. Беляев выдержал паузу и сказал:

– Надеюсь, Марковым мы еще встретимся. Когда-нибудь, в лучшие времена. А пока… Появилось другое срочное дело. Знаю, у товарища Колчина сейчас отпуск. Он отдыхал в санатории и все такое. Но ты, Валера, свое позже догуляешь. Выпишем тебе дорогую путевку в санаторий одного столичного банка. И там уж ты пошуруешь с артистками, как говориться, на все деньги.

Колчин покачал головой: если о твоих отношениях с женщинами становится известно начальству, значит, эти отношения зашли слишком далеко.

– Тебе придется прокатиться по стране, но не в вагоне СВ, на автомобиле, – сказал Беляев. – Антипов приказал поручить дело тебе лично, хотя наверху возражали.

Колчин вздохнул: не прошло и полгода, как подошли к сути вопроса. Беляев поднял кверху указательный палец.

– Хорошо, завтра поговорим с генералом Антиповым, – Колчин не ждал от разговора с генералом ничего хорошего.

– Завтра тебя уже не будет в Москве. И неприятного разговора тоже не будет. Это единственная хорошая новость, которая у меня есть.

Колчин давно разучился удивляться командировкам, которые валятся, как кирпичи на голову. И нет от них спасения.

– Сейчас мы спустимся в подвал, в секретную часть, – сказал Беляев. – Тебя введут в курс дела, дадут подробные инструкции. Затем отправишься домой. Соберешь вещи и отдохнешь. В четыре вечера к тебе на квартиру принесут чемодан с фирменными шмотками и новыми документами. По легенде ты прикинутый бизнесмен, фармацевт. В пять вечера к подъезду подгонят «пятерку» темно-серого цвета.

– Ничего приличнее не нашли?

– Какие мы нежные, – усмехнулся Беляев. – А что… Надежная тачка. Ключ найдешь в почтовом ящике. Выедешь из города не позднее завтрашнего утра. Точнее, выедите из города. В поездке тебя будет сопровождать лейтенант Олег Решкин. Его вызвали в центральный аппарат ФСБ отчитаться по краснодарскому делу. Операцию, в которой вы примете участие, Служба внешней разведки проводит совместно с нашими ближними соседями, то есть с ФСБ. Там предложили своего кандидата: вот, Олега Ивановича. Он молодой человек, но имеет внушительный послужной список. Принимал участие в серьезных делах.

– Лично переправил на тот свет трех опасных террористов, – похвастался Решкин. – Правда, дело было ночью… Возможно, двоих не я уложил. Впрочем, теперь это уже не важно.

– Награжден медалью, – добавил Беляев. – И вообще компанейский малый. А тебе, Колчин, в дороге будет веселее с добрым попутчиком.

– Пожалуй, – Колчин перевел взгляд на Решкина. Среднего роста, худощавого телосложения, этот парень не похож на сотрудника авторитетной спецслужбы, на истребителя бандитов. Попутчик… Черт с ним, пусть будет попутчик.

– Может быть, теперь я могу узнать, что за операция наклевывается?

– Все подробности в секретной части, – покачал головой Беляев. – Скажу одно: наш агент Максим Сальников вместе с молодой женой уехал в свадебное путешествие и бесследно исчез. Все наши попытки его обнаружить кончились ничем.

– Сальников исчез? – Колчин почувствовал себя так, будто из-под него выбили стул. – Как это?

Москва, Симоновская набережная. 19 августа.

Стоя в ванне перед зеркалом Колчин смывал с лица мыльную пену. В чемодане, который вчерашним вечером доставили сюда, лежали новые документы и вещи, купленные явно не в лавочке «эконом», а в приличном магазине. По легенде Колчин бизнесмен средней руки, занимается закупкой за границей лекарств, значит, надо соответствовать завяленному уровню. В портмоне два отделения набиты долларовыми и рублевыми купюрами. Колчин примерил второй костюм, этот на все случаи жизни, вельветовый пиджак коричневого цвета и темные брюки из хлопка. Он повертелся перед зеркалом и остался доволен самим собой и людьми, которые выбирали эту одежду.

Время в запасе есть. Он присел на кровать, прикурив сигарету, провел пальцем по полированной поверхности тумбочки. Пыли собралось много. Хорошо бы устроить в квартире уборку, но сейчас не до этого. Будильник не тикал, на тумбочке лежала дамские очки с погнутой душкой и полупустой тюбик помады. Женщина по имени Настя, оставившая эти мелочи, прожила с Валерием Колчиным месяца четыре, не дольше, и пропала из его жизни прошлой весной, как раз перед короткосрочной командировкой в Германию. Что-то между ними не сложилось, не склеилось, хотя еще недавно Колчину казалось, что эта связь перерастет в нечто большее, чем простая любовная интрижка.

Он запоздало пожалел о своей неудачи, подумал, что человеку его профессии хорошо бы иметь крепкий тыл: жену, детей и все такое прочее. Чтобы кто-то проводил до двери, поцеловал на дорогу и даже всплакнул. И Настя подходящий кандидат. Была. Подобные мысли лезли в голову не часто, но от них трудно было избавиться. Так почему же они расстались? Она ушла, оставив ключи на кухонном столе и захлопнув за собой дверь. И еще забыла этот будильник, очки и помаду. Почему ушла? Поздно искать внятные ответы. Он успокоился на самом простом кондовом объяснении, которое не уязвляло мужские амбиции. Наверное, они с Настей слишком разные люди. Она учительница русского языка и литературы, два года назад окончила институт и, устроившись в одну из московских школ, пока еще не успела разочароваться в своей профессии.