Банда 5 - Виктор Пронин

Нельзя.

Опасно.

Смертельно опасно.

Да и в городе вот так запросто остановить машину и попросить водителя подвезти стало почти невозможно.

Но любые препятствия преодолимы для ищущей человеческой мысли.

Серая, цвета мокрого асфальта «девятка» едва свернула с центральной улицы, как на ее пути возник гаишник. Что он в ней такого-этакого увидел, какое нарушение заподозрил, неизвестно, но повелительным движением полосатого жезла предложил водителю прижаться к бордюру и остановиться.

И тот остановился.

Сквозь заднее стекло видно было, как водитель отстегнул ремень, полез в карман за документами. Он уже открыл дверцу, готовый выскочить и бежать к гаишнику, чтоб тот, не дай Бог, не рассердился за его нерасторопность, но тот сам открыл дверь с другой стороны.

— А чего я натворил-то? Вроде ехал как все люди? — спросил водитель. Он был в годах, полноват, и даже в машине было видно, что росту в нем совсем немного.

— Подвезешь? — спросил гаишник, улыбаясь.

— Это всегда пожалуйста, — с облегчением проговорил водитель, пряча документы в карман. — А то уж, честно говоря, малость сдрейфил. Водитель я не ахти какой, ну, думаю, опять подзалетел.

— Да нет, все в порядке. — Гаишник поудобнее уселся на сидении, небрежно набросил ремень, не пристегивая. — Сейчас направо и через три квартала высадишь.

— Сделаем. — И водитель тронул машину.

Капитан снял фуражку, вытер внутри носовым платком, снова надел. Но тут же опять положил фуражку на колени.

— Не жарко в форменном-то головном уборе? — спросил водитель.

— Жарко не жарко... А носить надо. Вон там на углу поворот направо.

Капитан был красен от жары, волосы его под фуражкой взмокли, по полноватой щеке медленно стекала капля пота. Но он, казалось, не замечал, глядя в лобовое стекло. Глаза у капитана были слегка навыкате, какого-то голубовато-белесого цвета, а от привычки держать голову в этакой горделивой манере у него четко выделялся второй, достаточно обильный подбородок с красноватыми порезами после бритья.

Едва машина свернула направо, капитан опять принялся протирать клеенчатое нутро фуражки. Потом вытер щеки, шею и, кажется, готов был забраться даже к подмышкам, но остановился и спрятал платок.

— Видишь столб с какой-то вывеской? Вот возле столба и останови, — сказал он почему-то недовольным голосом.

Только после этих слов водитель искоса, осторожно, но внимательно посмотрел на капитана. Что-то его насторожило, вернее, что-то ему не понравилось. Ну, в самом деле, он везет его куда тому хочется, не капризничает и не брюзжит, и капитан мог бы вести себя благодарнее, что ли.

— Столб так столб, — проворчал водитель.

— Сколько машине лет? — спросил капитан, придирчиво оглядывая салон.

— Полгода! Не видите — три тысячи на спидометре.

— Три тысячи — это хорошо, — произнес капитан несколько странные слова, но водитель не обратил на них внимания. Мало ли кто как выражает свое отношение к чему бы то ни было. Он-то знал, что машина в порядке, отличная машина, едва ли не лучшая из всего, что выпускалось в стране.

И хотя ехали они по совершенно пустой дороге, водитель заблаговременно включил правый поворот, прижался к бордюру и остановился у самого столба, на котором бойкие киоскеры вывесили рекламу хозтоваров со стрелкой — во двор, в полуподвал.

Капитан сидел неподвижно, прижав подбородок к груди, отчего выглядел и в самом деле горделиво, даже с каким-то превосходством. Едва машина остановилась, он перегнулся за спиной водителя и поднял кнопки, блокирующие задние двери. В ту же секунду из придорожных кустов выскочили несколько человек и, не теряя ни единой секунды, уселись на заднем сиденье.

— Спасибо, отец. — Капитан вышел из машины и на его место тут же уселся длинный, нескладный человек с землистым цветом лица. Капитан захлопнул дверцу, помахал рукой и направился к трамвайной остановке.

— Поехали, мужик, — сказал длинный. — Нам прямо.

— Не понял, ребята, — в полной растерянности пробормотал водитель, но начал, только сейчас начал понимать происходящее, только сейчас дошло до него — плохо, очень плохо может закончиться для него и эта поездка, и этот день.

— Все ты понял, папаша, — раздался сзади какой-то глумливый голос. — Если такую машину купил, значит, не круглый дурак... Будешь хорошо себя вести, может, и внуков еще увидишь. Есть внуки-то?

— Есть, — прошептал водитель, вдруг почувствовав на шее петлю из тонкого стального тросика. Тот, кто сидел сзади, улучив момент, набросил на него удавку ловко и даже как-то привычно.

— Дышать можешь?

— Могу, — закашлялся водитель.

— Вот и дыши. Езжай прямо... — И один из сидевших опустил кнопку передней двери. Теперь водитель уже не мог вывалиться на повороте, как он уже решил было сделать. Да и тросик впивался все сильнее. — Машина твоя?

— Моя.

— И записана на тебя?

— Да.

— Где ж столько денег взял, а, папаша?

— Квартиру продал.

— Напрасно... Квартиры нельзя продавать... Квартиры можно только покупать. А теперь видишь, как получается, ни квартиры, ни машины.

— Заткнись, Женя, — бросил сидевший рядом с водителем долговязый, пожилой, с серым, неживым каким-то цветом лица... Сказал негромко, не оглядываясь, но сзади сразу наступила тишина.

Машина миновала последний светофор, дорога сразу стала хуже, разбитая тяжелыми самосвалами, которые носились здесь чуть ли не круглые сутки — за лесом началось строительство нового поселка для новых русских. Дома там строили кирпичные, трех-четырехэтажные, с подвалами и мансардами, со смотровыми, банкетными площадками и башенками для винтовых лестниц. Поэтому требовались краны, бетономешалки, экскаваторы, бульдозеры. И хотя на дороге постоянно мчались грузовики с песком, щебнем, бетоном, люди здесь почти не встречались.

Город кончился, дачный пригород тоже остался позади. Впереди была только городская свалка. И водитель понял, куда едет, лишь когда впереди показался жиденький дымок, поднимающийся над горами мусора и почувствовалась кисловатая вонь гниющих отходов.

— Может, договоримся, ребята? — спросил водитель.

— О чем? — спросил долговязый.

— Ну, все-таки...

— Мы уже обо всем договорились. Сказали ведь тебе, что не надо было квартиру продавать. Правильно сказали. Где у тебя документы на машину? Ты слышишь? Права, техпаспорт... Ну?

— В заднем кармане...

Долговязый сам полез в карман водителя и вынул тонкую пачку документов. Внимательно просмотрев их все, сунул себе в карман пиджака, на нем был явно великоватый полосатый пиджак. Впрочем, возможно, пиджак и не был слишком большим, но худоба этого человека делала всю его одежду вроде не по росту.