Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! - Джорджетт Хейер

– Кто, Генри? Похоже, он нашел утешение.

– Вряд ли счастье будет долговечным, если о его похождениях станет известно супруге.

– Куда вы клоните? Какое отношение любовные шашни Лэптона имеют к смерти Грегори Мэтьюса?

– Может, и никакого. Только не забывайте, мистер Каррингтон, что имя Глэдис Смит упомянуто в ежедневнике покойного девятого мая. А тринадцатого мая у него была назначена встреча с Лэптоном. Вам не кажется, что эти события как-то связаны между собой?

Джайлс нахмурился:

– Полагаю, Мэтьюс узнал о существовании Глэдис Смит и стал угрожать Лэптону разоблачением, если тот не образумится и не бросит любовницу. Ведь вы на это намекаете? А что, покойный был привязан к сестре?

– Похоже, он предпочитал ее всем остальным членам семейства. Кроме того, судя по отзывам близких, мистер Мэтьюс руководствовался принципом «цель оправдывает средства» и не брезговал шантажом.

– Да, он был человеком суровым, если не сказать жестоким, – подтвердил Джайлс. – Что ж, теперь, как сказал бы Кеннет, роль главного подозреваемого отводится Лэптону, что в корне меняет дело. А я-то надеялся порадовать вас занимательной новостью.

– Что за новость? – заинтересовался Ханнасайд.

– Она касается вашего приятеля Рэндола. Вчера вечером он позвонил мне, чтобы расспросить о ваших дальнейших планах. Так мне по крайней мере показалось. Как бы там ни было, сегодня он ждет нас в «Тополях».

– Зачем?

– Ну, он имеет полное право присутствовать при просмотре документов Мэтьюса, так как является одним из душеприказчиков покойного.

– Я и не возражаю против его присутствия, только хотелось бы знать, чем вызвано такое желание.

– Вот сами его и спросите, – предложил Джайлс. – А я не стал вдаваться в подробности.

– И правильно поступили, – одобрил Ханнасайд.

Вскоре Каррингтон и Ханнасайд подъехали к «Тополям», но машины Рэндола поблизости не обнаружили, зато еще на пороге дома их приветствовал командный голос миссис Лэптон. Мужская шляпа и пара коричневых кожаных перчаток на столике в прихожей свидетельствовали о присутствии ее супруга. Ханнасайд мельком глянул на шляпу и поздоровался с мисс Харриет Мэтьюс, которая вышла из библиотеки и направлялась к гостям. Она выглядела возбужденной, не скрывала недовольства и говорила еще более бессвязно, чем обычно:

– А, вот и вы! Уверена, ваш визит не имеет ко мне ни малейшего отношения. Здравствуйте, мистер Каррингтон. Я вас не заметила! Не понимаю, какое дело полиции до личных бумаг Грегори, и считаю подобное поведение весьма назойливым! Хотя кого здесь интересует мое мнение? Не надейтесь, не найдете ничего интересного, так как мне точно известно: искать здесь нечего. А если и обнаружится несколько писем по поводу бразильского дела, это ни о чем не говорит. Что бы там ни наплела моя сестрица. А уж она наверняка постаралась на славу! Кто бы сомневался!

Во время этого монолога на пороге библиотеки в сопровождении супруга появилась миссис Лэптон.

– Ни к чему выставлять себя на посмешище, Харриет, – упрекнула Гертруда сестру в присущей ей величественной манере. – Доброе утро, джентльмены. Полагаю, вы желаете просмотреть бумаги покойного брата?

– А тебя, Гертруда, это и вовсе не касается! – возмутилась мисс Мэтьюс. – Не смей обращаться со мной как с пешкой, да еще в собственном доме! Тебе вообще здесь нечего делать! Вообразила себя самой главной и рвешься командовать! Тебя сюда не звали, так что прикуси язык!

– Доброе утро, мистер Джайлс! – проворковала, спускаясь с лестницы, миссис Мэтьюс. Она одарила милой улыбкой Джайлса, а более официальную приберегла для суперинтенданта. – Какое чудное утро! Ты здесь, дорогая Гертруда, вот сюрприз! И Генри с тобой!

– Что-то ты сегодня рановато, Зои! – Харриет устремила на родственницу негодующий взгляд. – Даже удивительно! Может, расскажешь, в чем дело, а то мы теряемся в догадках!

– Возможно, это не слишком разумно с моей стороны, – вздохнула миссис Мэтьюс. – Однако в такой день все радуются, что пока еще живы. – Она снова улыбнулась Джайлсу. – Подозреваю, мистер Каррингтон, меня здесь представили старой развалиной.

– Зои, если камешек в мой огород, знай: ничего подобного я бы мистеру Каррингтону никогда не сказала, – произнесла миссис Лэптон. – И вообще не намерена обсуждать с ним твою персону. Но если все-таки придется, назову тебя не старой развалиной, а мнимой больной и великой притворщицей. Мистер Каррингтон, полагаю, ключи брата находятся у вас. Прошу пройти за мной.

– Ах, вероятно, предстоит разбирательство во всех отвратительных подробностях! – с содроганием предположила миссис Мэтьюс.

– Боюсь, что так, – любезно подтвердил Джайлс.

– Уж если кто и имеет право на возражения, так это я, а не моя золовка! – вскипела мисс Мэтьюс. – Только не подумайте, что я против. Да и с какой стати?

В этот момент в доме появился Рэндол Мэтьюс. Он пришел как нельзя кстати и, услышав последние слова тетушки, немедленно включился в разговор:

– Верно, ни у кого нет права на возражения. Господи, хотел бы я знать, что привело сюда милую тетушку Гертруду?

– Ты даже не знаешь, что здесь обсуждалось! – рассердилась мисс Мэтьюс.

– Не знаю, но чувствую, что попал в точку, – откликнулся Рэндол, переключая внимание на миссис Лэптон. – Дорогая тетушка, я вовсе не имел в виду, что вы незваная гостья. Только очень уж вас много.

– Я прекрасно поняла, что ты хотел сказать, Рэндол, – гордо заявила миссис Лэптон. – Не сомневаюсь, ты желал бы видеть меня гораздо реже, но я, мягко говоря, потрясена смертью брата не меньше остальных. И если его личная переписка прояснит дело, думаю, мне следует об этом знать.

– Если такое выдающееся событие действительно произойдет, об этом станет известно всему миру, – пообещал Рэндол. – Каррингтон, вы владеете ключами от покоев Синей Бороды, так давайте же, открывайте!

Легкомысленную шутку заглушил гул протестующих голосов. Не обращая внимания на реакцию родственников, Рэндол проводил Ханнасайда и Джайлса до дядиного кабинета и с безразличным видом наблюдал, как Каррингтон возится с замком.

– Сожалею, что приходится расстраивать дам, мистер Мэтьюс, – начал вежливый разговор Ханнасайд. – Любая семья болезненно переживает подобные события.

Рэндол скользнул взглядом по его лицу:

– Никогда не знаешь, что найдешь, верно? В жизни каждого существует немало мелочей, которые хочется похоронить и предать забвению.

– Например, мистер Мэтьюс?

– Я еще не видел дядиной переписки, – с приятной улыбкой откликнулся Рэндол.

Джайлс наконец открыл дверь, и все трое зашли в кабинет, квадратную комнату с турецким ковром и массивной мебелью. Рэндол подошел к окну, открыл его, да так и остался там, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Он не проявлял интереса к находкам Ханнасайда, которые действительно не представляли собой ничего занимательного. Счета, многочисленные квитанции, несколько писем, напечатанных на машинке и касающихся будущего Гая Мэтьюса в Бразилии, а также коротенькая записка от Генри Лэптона, датированная тринадцатым мая. Обнаружив записку, Джайлс молча вручил ее Ханнасайду.