Крепость королей. Расплата - Оливер Петч

Пограничная река Бидасоа,

17 марта 1526 года от Рождества Христова

Густой туман клубился над рекой и стирал грань между небом и водной гладью. Брезжил рассвет; от одного из многочисленных монастырей, расположенных поблизости, доносился тихий колокольный звон и сливался с разговорами императорских гвардейцев. Вода плескалась о песчаный берег с испанской стороны.

Кайзер сидел на принесенной специально для него скамейке с бархатной обивкой и наблюдал за небольшой лодкой, которая плыла по мутной воде с французской стороны к дощатому понтону посередине реки. Карл зябко ежился, лил мелкий дождь, капли стекали по украшенному золотым шитьем берету, — и все-таки император счел своим долгом лично проследить за обменом. Три десятка верных солдат дожидались в подлеске его приказов. Поблизости беспокойно расхаживал король Франциск I. Плащ его вымок и стал грязным от мокрого песка. Французский монарх то и дело поглядывал на лодку, как она, рассекая воду, приближается к искусственному острову.

— Неужели Испания так вам опротивела, что вы уже рветесь в Париж? — спросил Карл с нарочитым простодушием. — Я все же надеюсь, что наше гостеприимство пришлось вам хоть немного по душе.

Франциск фыркнул и поддел сапогом горсть песка, разметав комья в стороны.

— Клетка, хоть и золотая, все равно останется клеткой, — ответил он резко. — Вы вынудили меня сговориться с вами, ваше величество. Не ждите, что я в эти последние мгновения стану церемониться и рассыпать любезности.

Кайзер улыбнулся. Ему нравилась эта грубоватая порой манера французского короля. Карл искренне сожалел о разлуке. Ведь, можно сказать, они приходились друг другу братьями.

«Братья во власти, — подумал он. — А потому непримиримые враги».

С тех пор как французского монарха пленили в битве при Павии, прошло больше года. После нескольких месяцев, проведенных в крепости Пиццигеттоне, Франциска по его собственной просьбе перевезли сначала в Барселону, потом в Валенсию и, наконец, в мадридский алькасар. Два месяца назад он все же подписал договор, по которому к Священной Римской империи отходили Милан, Фландрия, Артуа и Бургундия. Кроме того, король обязался жениться на старшей сестре Карла Элеоноре, чтобы укрепить союз между Францией и Габсбургами. Лишь после этого стал возможен обмен пленными. Франциску позволили вернуться во Францию, а двое его сыновей должны были остаться в Испании в качестве заложников.

Карл довольно кивнул. Он выиграл по всем фронтам.

При этом были моменты, когда он сомневался в своей победе. Если бы Франциск действительно разыскал эту наследницу Гогенштауфенов, кто знает, как сложилась бы тогда судьба Европы? Кайзер с любопытством взглянул на французского монарха. Франциск наконец остановился и теперь задумчиво смотрел на волны. Может, он думал сейчас о том же?

— Я ни разу не спрашивал вас, что, собственно, вашему агенту удалось выяснить тогда в Пфальце, — сказал наконец Карл, разгладив со скучающим видом камзол. — Он преуспел?

Франциск оглянулся на него в недоумении.

— Какой еще агент?

— Ну, не надо строить из себя святую невинность. Еще тогда, в Пиццигеттоне, я намекал вам на это. Теперь нет смысла отнекиваться. Поверьте, если бы вы действительно разыскали эту девицу, я бы давно об этом знал, — Карл вздохнул. — И неужели вы всерьез думали, что брак с наследницей Гогенштауфенов повысил бы ваши шансы на императорский трон?

— А разве нет? — Франциск усмехнулся и с интересом взглянул на кайзера. — Похоже, дело это для вас достаточно важно, чтобы отправить в Пфальц собственного агента. Говорят, он погиб в страшной резне, что случилась прошлым летом в соборе Шпейера…

— Хорошо, что вы об этом заговорили. Я и так собирался спросить у вас, не причастны ли вы к этому, — ответил Карл равнодушно.

При этих словах кайзер ничем не выказал своих чувств. Несложно было догадаться, что французы прознают о гибели его агента. Канцлер Гаттинара лично посоветовал Карлу этого Мельхиора фон Таннингена. Его заслали в один из замков в окрестностях Трифельса, где он выдал себя за менестреля. Но и через год агент ничего не добился. Похоже, эта наследница Гогенштауфенов действительно всего лишь легенда. Во всяком случае, пока не нашлось доказательств ее существования…

Правда, оставалось вопросом, что Мельхиор фон Таннинген делал в соборе Шпейера с тремя ландскнехтами и сорвавшимся с крыши графом. Самым гнусным образом были осквернены несколько могил императорского склепа! Может, агент надеялся найти в соборе останки той самой наследницы? Карл поджал губы и сдержал проклятие. Наверное, он этого никогда уже не узнает. Как бы то ни было, потребовались все дипломатические ухищрения Гаттинары — и куча денег из казны, — чтобы замять преступление.

— Причастен ли я к произошедшему в Шпейере? Как это понимать? — Франциск смотрел на кайзера, как на противника в шахматной партии.

Мы кружим, как два старых льва, — и никто не желает нападать первым.

— Клянусь честью короля Франции, что не имею никакого отношения к этому святотатству, — продолжил Франциск. — А что касается наследницы… — Он улыбнулся и помолчал. — Как знать, может, мы все-таки разыскали ее?

— Не забывайте, что вы дали слово жениться на моей сестре Элеоноре, — сказал Карл невозмутимо. — И вообще лучше оставить эти старинные легенды в покое.

Франциск кивнул.

— Действительно. У вас, как говорят, совсем другие заботы. Лютеране множатся по всей империи, и эти крестьянские восстания…

— Окончательно подавлены. А с этими лютеранами мы тоже разберемся. Этим как раз занимается мой брат Фердинанд. Будучи моей правой рукой, он наделен всеми полномочиями. Так что не ломайте над этим голову, — кайзер взглянул на реку. — Лодка, как я смотрю, уже у понтона. К сожалению, нам пора прощаться.