Полет шершня - Кен Фоллетт

– И не сделал этого только потому, что подумал, не уместнее ли передать их невесте Арне.

– Хермии? – удивился Харальд. – В Англию?

– Так она в Англии? Была здесь три дня назад.

– Что она тут делала?!

– Я расценил это так, что она приняла датское гражданство и живет в Дании. Иначе ее присутствие здесь было бы противозаконно и мне пришлось бы известить о ее визите полицию. Но, очевидно, будь это так, она бы сюда не явилась. Девушка ведь знает, не так ли, что я, будучи военным и офицером, обязан обо всем, что выходит за рамки нормы, доложить по начальству? – И прибавил, в упор глянув на Харальда: – Вы понимаете, что я имею в виду?

– Полагаю, да. – Где ж тут не понять, что ему делают намек.

Ренте, подозревая, что они с Хермией вовлечены в шпионаж вместе с Арне, давал сигнал Харальду его самого, Ренте, в это дело не вмешивать. Он им симпатизирует, но правила нарушать не намерен. Харальд встал.

– Вы выразились очень ясно, благодарю вас.

– Я приглашу кого-нибудь, чтобы вас провели в комнату Арне.

– Не стоит. Я знаю дорогу.

В комнате Арне он был две недели назад, когда летал с Поулем на «тигровом мотыльке».

– Примите выражение моего самого глубокого сочувствия, – пожал ему руку Ренте.

– Спасибо.

Харальд вышел из штаба и пошел по единственной дорожке, которая вела к низким зданиям летной школы. Шел медленно, заглядывая в каждый ангар. Жизнь там едва теплилась. В самом деле, что делать на воздушной базе, где полеты запрещены?

Его грызло отчаяние. Кабель, который так нужен, наверняка лежит где-то здесь. Всего и надо – войти и найти. Но как?

В одном из ангаров стоял разобранный «тайгер мот»: крылья отсоединены, фюзеляж на подпорках, мотор на стенде. Вспыхнула искра надежды. Он вошел в распахнутые ворота. На канистре с маслом сидел механик в комбинезоне, пил из кружки чай.

– Надо же! – восхищенно обратился к нему Харальд. – Никогда не видал самолета вот так, по кусочкам.

– Как же иначе-то, – ответил механик. – Детали изнашиваются; нельзя, чтобы они на лету отваливались. На самолете все должно быть тютелька в тютельку. Иначе грохнешься – и привет.

Вот это была мысль охолаживающая. Сам-то Харальд собирался пересечь Северное море на самолете, к которому никакой механик не подходил несколько лет!

– Значит, вы все меняете?

– Все, что движется, – да.

Харальд с надеждой подумал, что этот человек сможет дать ему то, что нужно.

– У вас, должно быть, много лишних деталей.

– Ну да.

– А сколько всего кабеля в самолете? Метров сто, да?

– В «мотыльке» – да, почти сто.

«Они-то мне и нужны», – взволнованно подумал Харальд.

Но опять не стал торопиться с просьбой, опасаясь выдать себя человеку, который может его убеждений не разделять. Он огляделся, словно предполагая, что детали самолета валяются вокруг, – бери не хочу.

– И где вы их держите?

– На складе, где же еще. Это ведь армия. Тут все по счету.

Харальд разочарованно хмыкнул. Вот если б где-то валялся моток провода и его можно было незаметно подобрать… но рассчитывать на легкие решения неразумно.

– А где склад?

– Вон рядом здание. – Механик нахмурился. – А ты зачем выспрашиваешь?

– Да просто так.

Стало ясно, что терпение механика на пределе. Надо уходить, пока тот всерьез не забеспокоился. Харальд махнул прощально рукой и повернулся к дверям.

– Рад был потолковать, – пробормотал он.

Дойдя до соседнего здания, он зашел туда. За конторкой сидел сержант, курил, читал газету. В глаза бросилась фотография сдающихся в плен русских солдат и заголовок «Сталин возглавил Наркомат обороны».

Харальд оглядел бесконечные ряды стальных полок. Он чувствовал себя как ребенок в лавке со сластями. Здесь было все, чего душа пожелает, от ершиков до целых моторов. Он мог бы выстроить самолет, будь у него такое богатство.

И целая секция проводов, километры каждого вида, как катушки с нитками, аккуратно намотанные на деревянные цилиндры.

Харальд воодушевился. Теперь ясно, где найти кабель. Остается придумать, как до него добраться.

Сержант наконец оторвался от газеты.

– Да?

«Может, его подкупить?»

У Харальда с собой был полный карман денег – Карен специально на этот случай снабдила его. Но он не знал, в каких словах предложить взятку. Даже продажный кладовщик может обидеться, если скажешь что-нибудь не так. Прямо беда, что не обдумал это раньше. Тем не менее попробовать нужно.

– Можно мне вас спросить?.. Все эти детали… есть какая-нибудь возможность, чтобы кто-то… кто-то гражданский, хочу я сказать… купил что-нибудь? Или…

– Нет, – отрубил сержант.

– Даже если цена, как бы это сказать, не имеет значения?

– Нет, и все тут.

Больше Харальду сказать было нечего.

– Надеюсь, я вас не обидел…

– Ерунда.

По крайней мере сержант не пойдет в полицию. Харальд повернулся, чтобы уйти.

«Дверь из цельного дерева, на трех запорах, – заметил он выходя. – Проникнуть в склад непросто. Надо полагать, я не первый гражданский, которому пришло в голову, что дефицитные детали можно добыть на армейском складе».

С чувством, что потерпел поражение, он дошел до офицерского общежития, где нашел комнату Арне. Как и говорил Ренте, в изножье кровати аккуратно лежали чемодан и вещевой мешок. Больше в комнате ничего не было.

«Как это печально, – подумал Харальд, – что вот упаковали пожитки брата в две сумки и в комнате не останется от него ни следа».

От такой мысли на глаза вновь навернулись слезы. Впрочем, по-настоящему важно лишь то, что человек оставляет после себя в сердцах других. Арне всегда останется в памяти Харальда: вот он учит его свистеть, вот смешит мать, да так, что та заливается как девчонка, вот причесывается перед зеркалом. Вспомнилось, как он видел брата в последний раз: тот сидел на полу церкви в Кирстенслоте, усталый, испуганный, но твердо намеренный выполнить свою миссию.

«Да, выполнить эту миссию, закончить начатое братом дело – лучшее, что можно сделать в память об Арне», – в который раз решил Харальд.

В дверь заглянул капрал:

– Ты что, родственник Арне Олафсена?

– Брат. Меня зовут Харальд.

– А я Бенедикт Вессель. Зови меня Бен. – Лет тридцати, он дружелюбно посмеивался, показывая пожелтевшие от курева зубы. – Я надеялся, что приедет кто-нибудь из родни. – Порывшись в кармане, он вытащил оттуда деньги. – Я должен Арне сорок крон.