Завещание Шерлока Холмса - Боб Гарсиа

Я должен был обрадоваться аресту убийцы, но на самом деле я был счастлив лишь от одной мысли: мой старый друг Шерлок Холмс отдалил меня от себя с единственной целью – спасти меня.

Лестрейд вызвал полицейскую машину и вывел обезумевшего мэтра Олборна под недоверчивые взгляды зевак.

Майкрофт Холмс поймал экипаж. Прежде чем сесть в него, он обернулся ко мне.

– Я еду в клуб «Диоген». Хотите, подвезу вас, доктор Ватсон?

– Нет, спасибо, мне нужно немного размять ноги. Это лучшее средство против артрита.

Экипаж тотчас же влился в общий поток, который к тому времени стал уже бурным.

Я остался один на улице с завещанной мне Шерлоком Холмсом скрипкой в руках. Я посмотрел на часы: десять утра! Небо было ясным, по нему проносились редкие облака, не затмевая весеннего солнца. На секунду этот яркий свет ослепил меня, и я почувствовал его тепло, как раньше, до того как фабрики Ист-Энда наполнили атмосферу едким дымом.

Мимо меня спешила шумная разношерстная толпа. Было впечатление, будто я родился заново. Я снова увидел свой Лондон. Город, в котором провел лучшие годы жизни рядом с моим знаменитым другом. Каким же далеким казался мне теперь Лондон – Пандемониум Кроули! Повсюду я чувствовал радостное возбуждение первых дней весны.

Группа детей бегом пересекла улицу. Остальные играли на тротуаре, не обращая внимания на уличную суматоху. Все они показались мне необычайно симпатичными и смышлеными. Они были достойными преемниками Хиггинса и его славной банды.

Лондон-космополит, Лондон божественный, Лондон захватывающий окутал меня пеленой запахов, звуков и цветов. Лондон, постоянно изобилующий жизнью и новыми идеями. Каждое существо на бульваре казалось мне привлекательным.

Я поравнялся с группой монахов-буддистов, идущих гуськом в самом центре толпы. Их оранжевые тоги отражали солнечные лучи. Один из них слегка коснулся меня рукавом и заговорщицки подмигнул мне. Я ответил ему тем же и посторонился, чтобы дать дорогу их маленькому медитативному паровозу. Недалеко от тротуара мужчины, женщины и дети осаждали продавца горячих каштанов. Я прошел мимо. Еще дальше продавец газет выкрикивал:

– Граф Фердинанд фон Зеппелин приземлится в Гайд-парке с самым большим дирижаблем в мире! Покупайте «Таймс»! Самый большой дирижабль в мире совершит посадку в Лондоне!

Человек с великолепным тюрбаном на голове, оправленным рубинами, и одетый, как индийский принц, вошел в магазин дорогих украшений в сопровождении целой армии прислужниц и женщин, чьи лица были закрыты вуалью.

Прошли двое мужчин в черных костюмах и с замкнутыми лицами. Опустив головы, они рассекали толпу. Наверное, боялись опоздать на какую-то деловую встречу. Мне же некуда было торопиться…

Внезапно солнце исчезло, и улица погрузилась в сумерки. Я решил, что наступило солнечное затмение. Я поднял глаза и затаил дыхание. Раздался радостный гул. Время, казалось, остановилось. Все бросили свои дела и устремили глаза в небо, восхищаясь невероятной машиной, которая только что затмила наше светило.

Стометровый дирижабль медленно скользил над крышами домов. Вне сомнения, когда-нибудь он неизбежно совершит посадку. Дирижабль величественно проплыл под громкие крики и свист восхищенной публики. Вновь появилось солнце, и улица пришла в движение.

Пережив этот взрыв эмоций, я неожиданно поймал себя на мысли:

Этот монах! С чего это он подмигнул мне? Впрочем, может, он и не подмигивал, а просто прищурился от яркого солнца? А еще…

Я едва разглядел его лицо. Однако его походка и движения были мне знакомы…

Шерлок Холмс!

Я перешел на бег, рассекая толпу и расталкивая людей и прилавки.

– Вы видели сейчас группу буддистских монахов? – обратился я к продавцу каштанов.

– Кого?

– Монахов!

– Нет, но у меня есть горячие каштаны.

Я продолжал свой путь, периодически спрашивая или бродячих торговцев, или детей, играющих в классики.

– Группу булистов, господин?

– Нет, буддистов!

– Не видел.

Я, сбитый с толку, остановился. Скрытое воспоминание пронзило мой мозг, как стрела центр мишени.

Старый лакей с седыми волосами в кабинете нотариуса. Он предложил мне единственные блюда, от которых я был не в силах отказаться, будто он годами изучал мои гастрономические пристрастия, и добавил заговорщицким тоном: «Разумеется, фаршированные перепела и савойский пирог не идеальное меню на вечер, но таков приказ, доктор Ватсон».

Это слово в слово та фраза, которую как-то вечером после обеда произнес Холмс.

Простое совпадение?

А тот мужчина с поленом? Он бросил в огонь огромное полено и сказал мне, будто мы с ним старые друзья: «Сильный огонь в камине ослабит ваш ревматизм, доктор Ватсон. Я знаю, о чем говорю».

Как он узнал, что я страдаю ревматизмом? Он понял это, взглянув на трость, прислоненную к моему креслу? Или увидел, как я массирую колени?

На мгновение я остановился, запыхавшись, и пошел дальше спокойным шагом, опираясь на трость.

Зачем бегать за выдумкой?

Лучше я сохраню теплые воспоминания о моем друге.

Кто знает, что мне еще уготовано?

Тот дьявол Гудини был прав: важно не то, что видишь, а то, во что веришь.