Карт-бланш - Джеффри Дивер

Солнце в Кейптауне садится в мае около половины шестого. Бонд мчался на юг по Виктория-роуд, наслаждаясь невероятными пейзажами в роскошном огне заката. Спускались сумерки, и над бушующей Атлантикой горели пурпурные полоски облаков.

Позади остались Столовая гора с Львиной Головой, дорога устремилась на юг, оставляя слева мрачные скалистые склоны пика Двенадцати Апостолов, поросшие травой и редкими кустиками протеи.

Через полчаса после выезда из офиса Фелисити Бонд заметил левый поворот к отелю «Шестой апостол». Там стояло два щита: первый, с названием гостиницы, выведенным поблекшей, облупившейся краской, и второй — поновее и позаметнее, — где говорилось, что идет реконструкция и въезд воспрещен.

Бонд свернул, выключил фары и медленно двинулся по извилистой дороге. Внушительная стена Двенадцати Апостолов вздымалась в какой-то сотне футов позади отеля.

Зданию и правда не помешала бы обещанная реконструкция, хотя когда-то давно здесь наверняка можно было отлично отдохнуть, а то и провести романтический вечер с подружкой из Лондона или Гонконга. Просторная одноэтажная постройка раньше стояла посреди обширного сада, теперь густо разросшегося.

Бонд заехал на стоянку позади здания и спрятал «субару» в зарослях кустарника и высокой травы. Выбравшись наружу, он осмотрел потемневший от времени фургончик, где прежде жили рабочие. Никого. Он вытащил «вальтер» и бесшумно зашагал к зданию.

Входная дверь была открыта. Внутри пахло плесенью, свежим бетоном и краской. Справа располагались комнаты для отдыха и библиотека, а слева — большая столовая и холл с панорамными окнами, обращенными к северу, с видом на сад и тронутую последними лучами закатного солнца скалистую стену. Рабочие оставили здесь сверлильные станки, станины с циркулярными пилами и прочие инструменты, закрепив их цепью с навесными замками. Позади виднелся проход на кухню. Бонд заметил выключатели, но предпочел остаться в темноте.

Со стороны стен и из-под пола то и дело доносился стремительный шорох крохотных лапок.

Бонд уселся в углу столовой на ящик с инструментами. Оставалось только ждать врага. Он вспомнил, как вскоре после прихода в ГМП подполковник Билл Таннер сказал: «Запомни, ноль-ноль-семь, большую часть времени тебе придется ждать. Надеюсь, ты терпелив».

Бонд не был терпелив, но если задание того требовало — ждал.

Луч света скользнул по стене, и он бросился к окнам фасада. Машина, подпрыгивая на ухабах, подкатила к зданию и остановилась в густой траве у центрального входа.

Из нее выбрался человек. Бонд прищурился. Фелисити! Она держалась за живот.

Бонд бросился наружу и подбежал к девушке.

— Фелисити!

Он шагнула к нему и рухнула наземь.

— Джеймс, помоги! Я… Помоги. Я ранена.

На рубашке расплылось красное пятно, пальцы тоже были в крови. Он опустился на колени и бережно обнял девушку.

— Что случилось?

— Я поехала… поехала в доки проверить груз. Там был человек… — Она закашлялась. — Он достал пистолет и выстрелил в меня. Ничего не сказал. Просто выстрелил — и убежал. Я добралась до машины и поехала сюда. Помоги!

— А как же полиция? Почему ты…

— Джеймс, в меня стрелял полицейский.

— Что?

— У него на ремне была бляха.

Бонд взял ее на руки и перенес в столовую, где осторожно уложил у стены на стопку чехлов для мебели.

— Поищу бинт, — шепнул он, а потом гневно добавил: — Это я виноват. Нужно было догадаться самому. Жертва «Инцидента-20» — ты! Лэмб потопит не лайнер, а суда с продовольствием. Его наняли те самые сельхозкорпорации из Америки и Европы, о которых ты рассказывала. Наняли убить тебя и сорвать поставку. Наверняка Лэмб и полиции заплатил за помощь.

— Я не хочу умирать!

— Все будет хорошо. Я перевяжу тебя и позвоню Бхеке. Ей можно доверять.

Он направился на кухню.

— Нет, — сказала Фелисити поразительно ровным и спокойным голосом.

Бонд обернулся.

— Брось телефон, Джеймс.

На него смотрели неподвижные зеленые глаза хищника. В руке девушки был его собственный «Вальтер-ППС». Фелисити вытащила оружие, пока он нес ее на руках.

— Телефон, — повторила она. — Экрана не касайся. Просто возьми за ребра и брось его в угол.

Он подчинился.

— Прости. Мне жаль.

И Джеймс Бонд поверил, что где-то в самой глубине души ей и правда чуточку жаль.