Спокойной ночи, крошка - Дороти Кумсон

Открыв мне дверь, он понимает. Мэл понимает, зачем я пришла к нему. Понимает, что это значит.

Он знал об этом еще с утра. Мэл перехватил мой взгляд на Лео, а потом отвернулся и старался не смотреть на меня целый день.

Никто не догадался, только он.

Мне нужно забыть.

Мэл предложил мне способ забыться, и теперь мне это нужно.

Он пропускает меня внутрь, на мгновение хватаясь за дверной косяк и закрывая глаза, словно вот-вот потеряет сознание.

Комната очень большая, больше, чем я ожидала.

Двуспальная кровать аккуратно застелена. Мэл, очевидно, сидел в кресле и смотрел телевизор (только звук был выключен и внизу экрана ползли субтитры). Его мобильный и смартфон лежат на столе, экраны мигают, сообщая о непрочитанных сообщениях.

Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Мэлу, обхватив себя руками за плечи. Сумка сбилась на спину, волосы, наверное, взъерошены от ветра.

Мне не нужно быть сильной, как с Лео. Как с Кейтом. Как с моей семьей. Как с врачами и медсестрами. Поэтому сейчас я не притворяюсь сильной.

Мэл раздет до пояса. Он не потрудился набросить свитер, прежде чем открыть дверь. Думаю, он ждал меня. Подозревал, что я приду, и надеялся, что этого не случится. Но я пришла, и Мэл стоит передо мной. Стоит в серых спортивных штанах и с голым торсом.

Я вижу страх в его глазах, на его лице. Страх и боль. И понимание.

Но он отбрасывает эти чувства, чтобы сделать то, что должно. Его грудь вздымается.

Мэл подходит, и хотя ему всегда удавалось хорошо скрывать свои чувства, его руки дрожат, когда он расстегивает на мне блузку с белыми и красными цветами. Эту блузку выбрал для меня Лео, когда мы с ним в последний раз ходили в магазин.

Мэл расстегивает маленькие перламутровые пуговицы и бросает мою блузку и ветровку на пол. Его руки все еще дрожат, когда он снимает с меня белую майку с блестящим розовым черепом и костями — еще одна покупка Лео.

Он притягивает меня к себе, позволяя мне ощутить надежность его близости.

Я чувствую биение его сердца, ощущаю жар его тела. Он расстегивает мой черный лифчик, снимает его.

Но…

Ничего не исчезает.

Я все еще помню.

Это мучило меня всю дорогу от больницы сюда.

И хотя я делаю то, что должна, ничего не исчезает.

Лео…

Пальцы Мэла ложатся на верхнюю пуговицу моих джинсов.

Я стараюсь сосредоточиться на этом. На том, как он раздевает меня. Расстегивает мои джинсы. Снимает мои кроссовки, стягивает их вместе с джинсами, и умудряется как-то снять и левый носок.

Потом правый. Мэл выпрямляется.

Лео, мой сын…

Руки Мэла на моих белых трусиках.

Лео, мой сын, мой малыш…

Мэл останавливается. Нежно смотрит на меня, будто спрашивая, уверена ли я. Действительно ли время настало. Действительно ли у нас не осталось надежды.

Лео, мой сын, мой малыш, радость моя…

Я вздрагиваю. Следующее слово раскаленной молнией поражает мое тело. Выжигает след в моем разуме. Воплощается в реальность. Подтверждает слова доктора. Я не хочу, чтобы это слово воплотилось в реальность. Я хочу забыть.

Считывая мои мысли, считывая движения моего тела, Мэл целует меня, отгоняя это слово. Его ладонь ложится мне на затылок, вторая — на поясницу. Мэл притягивает меня к себе, целует.

Я со страстью отдаюсь поцелую. Со страстью, рожденной горем, и ужасом, и болью. Мы сливаемся в поцелуе, прирастаем друг к другу, становимся единым целым. Я чувствую, как его член прижимается к моему животу. Мэл готов, и я протягиваю руку, чтобы коснуться его. Но Мэл не прерывает поцелуй, он толкает меня к кровати.

Лео, мой сын, мой малыш, радость моя… Он у…

Это словно пенистой волной поднимается в моем сознании, и я впиваюсь поцелуем в губы Мэла, отгоняя эту мысль.

Его губы касаются моих губ, его язык касается моего языка.

Мэл толкает меня на кровать, ложится на меня.