Я и мое отражение - Карина Тихонова

– Попросите накрыть в столовой, – сказала я.

– Вы будете завтракать одна?

Я прикинула. По всей видимости, тетка проспит до самого обеда. Уж больно хорошо она вчера назюзюкалась.

Я вспомнила количество пустых винных бутылок, стоявших на ее рабочем столе, и укрепилась в своей мысли.

– Одна, – ответила я.

– Слушаю.

Я пошла наверх, а дворецкий куда-то направо от входа. Надо полагать, на кухню. Ни разу не была в служебных помещениях. Зачем мне? Богатая наследница, у которой жизнь сплошной сахар, перемешанный с медом, не должна интересоваться такими низкими подробностями!

Во всяком случае, так я думала раньше. И оглядывала женщин, выходивших из роскошных автомобилей, с некоторой завистью.

Сейчас же…

Сейчас мне их почему-то жаль. От всей моей понимающей души! Не может большое богатство не сопровождаться такой же большой головной болью! Как говорил один мой бывший поклонник: «Большому кораблю – большое кораблекрушение».

Вот именно.

Господи, с какой же радостью я развяжусь со всеми этими деньгами! С какой же радостью я вернусь в свою прежнюю жизнь, обремененную кучей проблем!

Из двух зол я выбрала для себя меньшее. И говорю господу спасибо за полученный урок. Пускай на моем маленьком кораблике я могу плавать только вдоль берегов, пускай! Зато самая большая опасность для меня в этом случае – сесть на мель. В то время как билет на роскошный «Титаник» оказался для большинства его пассажиров билетом на тот свет.

Вот я и пытаюсь обменять свой билет в роскошную смерть на билет, гарантирующий скромную жизнь.

Я позавтракала в столовой, наслаждаясь тишиной и спокойствием. После завтрака я рискнула подняться наверх и заглянуть в свою комнату.

Тетки в ней уже не было.

Этот факт меня обрадовал. Я свалилась на измятую постель и провалилась в сон.

День прошел тягомотно. Я посмотрела телевизор, поиграла в компьютерные игрушки, почитала детектив, который уже выучила наизусть.

Никто не потревожил меня стуком в дверь, никто не позвонил по телефону.

Что ж, отсутствие новостей – самая хорошая новость в моем положении.

Спала я плохо. Наверное, потому что успела выспаться днем. Ночью я несколько раз вставала с постели, подходила к подоконнику, садилась на него и смотрела на завораживающее мерцание огней далеко внизу.

Жизнь продолжалась. Только я оказалась из нее выключенной на целых два месяца. Завтра десятое ноября. Это значит, что завтра исполняется ровно два месяца с того дня, как я прибыла в этот город.

И мне остается меньше недели для того, чтобы отсюда выбраться.

Следующий день тянулся так же долго, как и предыдущий. Но в конце концов я дождалась трех часов пополудни и спустилась вниз. Меня торопила приятная мысль о предстоящем свидании с Виктором.

Да-да! Именно о свидании, а не о деловой встрече!

Я улыбнулась дворецкому, кинувшемуся открывать мне дверь, беззаботно взмахнула сумочкой и уже собралась шагнуть на верхнюю ступеньку крыльца…

– Женя!

Голос тетки ударил в спину как разрывная пуля. Я остановилась и медленно повернулась к ней. По моей спине побежали мурашки нехорошего предчувствия.

Тетка стояла у подножия лестницы. Выглядела она еще ужасней, чем накануне. Глаза окончательно провалились в черные окопы, и вытащить их оттуда не было никакой возможности. Лицо покрылось глубокими морщинами, похожими на трещины, и стало напоминать бугристую кожу аллигатора.

– Ты уходишь?

Голос тетки звучал бесстрастно, но я отчего-то похолодела.

– Ухожу, – ответила я, стараясь говорить беспечно.

– Закрой дверь, – велела тетка дворецкому.

Тот послушно притворил деревянную створку и даже повернул ключ в замке.

Добросовестный работник, ничего не скажешь. Если бы меня приговорили к гильотине, то дворецкий, предварительно обмахнув пыль с деревянной колоды, обязательно спросил бы:

– Вам удобно?

Я постаралась придать лицу недовольное выражение. По-моему, мне это плохо удалось.

– В чем дело?

– Дай сумку, – приказала тетка, не повышая голоса.

Вот оно! Началось! Интересно, что она собирается искать: диктофон или пропавший пригласительный билет?

Я мысленно возблагодарила себя за проявленную предусмотрительность и протянула тетке сумочку.

Она небрежно дернула «молнию», вытряхнула содержимое на диван и быстро поворошила его.

Поджала губы. Недовольна, значит.

Тетка занялась сумкой. Обшарила ее изнутри, тщательно прощупала каждую сторону, пошуршала подкладкой.

– В чем дело? – повторила я. – Может, скажешь, что ты ищешь?

Тетка не ответила. Отбросила сумку в сторону, та упала на пол. Дворецкий торопливо засеменил к сумке. Поднял ее с ковра, заботливо отряхнул и аккуратно положил на диван.

Не работник, а золото!

– Ты мне ответишь или нет? – спросила я тетку в третий раз.

Та ничего не сказала. Обхватила ладонью подбородок. Задумчиво обшарила меня взглядом, постукивая пальцем по верхнему зубу. Наконец приняла какое-то решение.

– Рита!

Горничная явилась немедленно, словно караулила под дверью.

– Да, Елена Борисовна?

Тетка еще раз окинула меня взглядом и лаконично приказала:

– Раздевайся!

Я растерялась.

– Что?

– Я говорю, раздевайся, – внятно повторила тетка.

– Как это?

– Так! Догола!

Я повернула голову и посмотрела на дворецкого. Не знаю, что я хотела сказать: скорее всего, попросить о помощи. Но тот понял мой взгляд по-своему, опустил глаза и торопливо удалился на кухню.

– Ну? – сказала тетка, все еще не повышая голос. – Приличия соблюдены! Раздевайся!

Я медленно, как во сне, стянула с себя джинсы.

– Возьми их, – приказала тетка Рите.

Та с готовностью подхватила брюки.

– Проверь, там ничего нет? Хорошенько проверь!

Рита бросила на меня злорадный взгляд и начала прощупывать ткань.

– А ты чего стоишь?! – накинулась на меня тетка. – Раздевайся дальше!

– Ты с ума сошла? – спросила я. По моим щекам покатились слезы унижения.

– А в чем дело? – окрысилась тетка. – У тебя есть что-то такое, чего мы, две бабы, раньше не видели?

Я не ответила. Стояла и смотрела на нее.

– Раздевайся!