Пик Дьявола - Деон Мейер

У своей двери он увидел пакет, обернутый в фольгу. Поднял его, отпер дверь и вошел в квартиру. Комната казалась вымершей, как будто в ней никто не жил. Он поставил еду на барную стойку и поднялся наверх. После утренней пробежки по лестнице ноги гудели. Гриссел долго и тщательно чистил зубы. Умылся. Нашел чистую одежду, торопливо переоделся и спустился вниз. Уже собрался выходить, когда вспомнил о посылке с едой. Он вернулся. Чармейн снова оставила ему записку:

Мне хочется заботиться о вас,

О вашей пище, о жилье… Поверьте,

Высокочтимейший мой господин,

Всю выгоду, которая меня

Ждала бы в будущем иль настоящем,

Я променял бы с радостью на то,

Чтоб к вам вернулись слава и богатство,

Вот лучшая награда мне была бы.

Тимон Афинский

Гриссел понятия не имел, кто такой этот Тимон Афинский. Судя по всему, какой-то грек.[6]

Когда Гриссел вошел в дом, расположенный напротив дворца Сангренегры, Буши Безёйденхаут многозначительно посмотрел на часы.

— Извини, Буши. Утро выдалось трудное.

— Понятно. Вижу, очень трудное. Что с твоей головой?

— Долго рассказывать.

Видимо, Буши посмотрел в его налитые кровью глаза, и в его голове замаячил вопрос о пьянстве.

— Как тут у вас дела?

— Вторая ночная смена уже ушла. Я ждал тебя.

Гриссел почувствовал себя очень виноватым; целую секунду ему хотелось рассказать Буши, где он провел ночь. Но он уже объяснился по телефону с Маттом Яубертом — что-то мямлил, врал. Не хотелось проходить через то же самое снова.

— Спасибо, Буши.

— Здесь ничего не происходило. Никаких подозрительных машин, никаких пешеходов — только одна старушка утром выгуливала собак. В четверть первого Карлос погасил свет.

— Утром он появлялся?

— Нет. Но ему до полудня надо отметиться в полицейском участке, так что скоро он, наверное, зашевелится. — Потом, как будто вспомнив что-то, Буши добавил: — Надо было поставить его телефон на прослушку!

Гриссел задумался. Маловероятно, чтобы убийца с ассегаем звонил будущей жертве!

— Да, наверное…

— Ну, тогда я пошел?

— Я сегодня подежурю до восьми, Буши. А ты отдыхай.

— Да нет, все в порядке. Все равно я не смогу так долго спать.

На третьем этаже сидел Вон Купидон с биноклем.

— Мать моя женщина! Бенни, что у тебя с головой?

— Долго рассказывать.

— А я никуда не спешу.

Гриссел поставил тарелку с едой на комод и встал рядом с Купидоном. Протянул руку. Купидон передал ему бинокль, и Гриссел навел его на дом Сангренегры.

— Там особенно не на что смотреть, — предупредил Купидон.

Он был прав. Почти на всех окнах стояли зеркальные стекла.

— Ему пора идти в полицейский участок.

— Файлайс поедет за ним на машине. — Купидон постучал по рации на бедре. — Он будет держать нас в курсе.

Гриссел вернул ему бинокль.

— Вряд ли он куда-то выберется днем.

— Мститель с ассегаем?

Гриссел кивнул.

Купидон сел в кресло, откуда видна была улица.

— Кто знает? Я пытаюсь поставить себя на его место, но не получается. Что у тебя в пакете?

Гриссел прислонился к стене. Он предпочел бы полежать на двуспальной кровати, стоящей сзади.

— Обед.

— Ты что, вернулся к супруге?

— Нет.

— Сам приготовил?

— Вон, я же не спрашиваю у тебя, что ты любишь есть на обед!

— Ладно, ладно. Я просто так, для разговора. В засаде сидеть не особо интересно. Тогда расскажи, откуда у тебя шишка. Или это тоже запретная тема?

— Я ударился головой об раковину.

— А, понятно.

— Господи, Вон, что ты вообразил? Что я облажался? Может, хочешь, чтобы я дыхнул на тебя? Тогда ты сможешь дать интервью и рассказать засранцам журналистам, какая я пьянь? Вот, бери мой сотовый. Позвони им. Давай-давай, бери. Думаешь, мне не плевать? Думаешь, меня это еще волнует?

— Бенни, да расслабься ты! Я на твоей стороне! Слышишь — на твоей!

Гриссел скрестил руки на груди. Рация на бедре у Купидона пикнула.

— Вон, говорит Файлайс, прием.

— Слушаю.

— В сто сорок восьмом доме тоже наши?

— Вроде нет.

— Там на втором этаже стоит мужик с полевым биноклем. Меня он вроде не замечает.

— Он следит за Карлосом?

— Да.

— Передай, я проверю, — сказал Гриссел.

— Подожди, — сказал Купидон. — Вон сам король Карлос.

Гриссел посмотрел на дом Сангренегры. Двери гаража на две машины медленно раздвигались.

— Вот так раз! — сказал он. — Ну-ка, дай мне рацию! — Он вырвал рацию из рук Купидона. — Файлайс, это Бенни. У того парня только бинокль? Больше ничего?

— По крайней мере, я больше ничего не вижу.

— Карлос выходит. Смотри внимательно на то окно…

— Только бинокль. Ага, опустил…

Господи, взмолился Гриссел, только не снайпер!

— Все ли нас слышат? — спросил Гриссел у Купидона.

Тот кивнул.

— Все. Успокойся.

— Опять поднял бинокль, — сообщил Файлайс.

— Файлайс, следи за Карлосом, — велел Гриссел и повернулся к Купидону: — Кто его сменщик?

— У него нет сменщика. Ты ведь знаешь, нам не хватает людей.

— Файлайс…

— Я тут.

— Не упусти его!

Когда БМВ Карлоса скрылся за углом, Гриссел вышел из дому и перешел дорогу. На улице было душно и безветренно — они ведь находились под прикрытием горы. Жар поднимался от земли; он моментально покрылся потом. Он боялся, что в нос ему снова ударят запахи прошедшей ночи. Дом номер 148 был обиталищем еще одного богача — бетонное строение, выкрашенное в белый цвет, занимало весь участок, на котором стояло. Даже детям негде поиграть. Площадка только для взрослых. Он поднял голову и посмотрел на окна второго этажа. Там было достаточно места для обзора всей улицы, а не только дома Сангренегры. Занавески были раздернуты. Сейчас там никого не было.

Гриссел подошел ко входу и позвонил. Звонка он не услышал. Он никогда не понимал, почему люди делают дверные звонки неслышными. Как тогда узнать, работает звонок или нет? Стоишь и жмешь на кнопку до посинения, но чаще всего оказывается, что звонок не работает, и ты ждешь у двери, как дурак, и никто не знает, что ты пришел.