Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность - Найо Марш

Засверкали вспышки камер.

Речь Марчант произнес короткую, изящную, вполне лестную, и всем она понравилась. Он особо отметил, что никто по-настоящему не понимает людей этой старой и замечательной профессии лучше, чем они сами. Мэнтагю иронично высмеял старую устаревшую классификацию, деление на «шутов и бродяг». Он не забыл упомянуть о теплоте и истовой преданности к делу и очень трогательно приписал все эти качества к счастливо сложившимся между «нашей замечательной Мэри» отношениям… он хотел сказать «с Марчант и компанией», но заменил последнее обозначение более известным и знакомым публике словом «Управление». А закончил тем, что попросил всех поднять бокалы и выпить за здоровье «нашей дорогой Мэри».

Мисс Беллами вела себя просто безупречно. Стояла совершенно неподвижно, и со стороны было незаметно, что она оглядывает присутствующих. Однако же она очень внимательно рассматривала ряды гостей и сразу обнаружила отсутствие Ричарда, Пинки, Берти, Уорендера и Гэнтри, уже не говоря об Аннелиде и Октавиусе. От нее также не укрылось, что Чарльз, обязанный оказывать ей супружескую поддержку, подошел позже, чем положено, и был бледен и взволнован. И это страшно ее разозлило. Мэри заметила, что физиономия у старухи Нинн слишком уж раскраснелась — явный признак того, что глотнула лишнего. Наверняка налакалась портера с Флоренс и Грейсфилдом, и выпили они не по одному стаканчику. Вот старая мерзавка, эта Нинн! А уж на этих предателях — Ричарде, Пинки, Берти, Морисе и Таймоне — вообще клейма ставить негде. Как только посмели они не прийти, чтобы выслушать поздравительную речь! Нет, это просто невыносимо: в день своего рождения она сталкивается с вопиющим неуважением, с одним предательством за другим. И все эти мерзости и предательства лишь наслаиваются друга на друга, и, о Боже! ради чего? Ради какой-то костлявой девчонки из книжной лавки! А теперь надо одарить Монти затуманенным и полным благодарности взглядом. Они как раз пьют за ее здоровье.

Мэри произнесла ответную речь, тоже, как обычно, короткую. Главная мысль — она потрясена так, что просто не хватает слов, тон слегка капризный. И закончила, призвав всех присутствующих обратить внимание на торт — на этот раз Куки просто превзошла себя. Да вы только посмотрите, как он разукрашен!

Снова раздались аплодисменты, и тут Гэнтри, Пинки, Берти и Уорендер вошли через дальнюю дверь. Мисс Беллами уже собиралась завершить речь, как вдруг вмешалась старуха Нинн.

— Да что ж это за торт такой, без свечей? — громко, на весь зал, спросила она.

Несколько гостей захихикали, деликатно прикрывая ладонями рты. Слуги засмущались, навострили уши.

— Их должно быть пятьдесят! — заявила старуха Нинн. — О, как бы красиво они смотрелись! — И она тоже залилась квохчущим смехом.

Мисс Беллами предприняла единственное возможное в такой ситуации действие. Не обращая внимания на старую Нинн, схватила ритуальный нож и возила его в самое сердце торта. Этот жест, носивший характер катарсиса, гости приветствовали громкими аплодисментами.

Снова замигали вспышки фотокамер.

Церемония следовала по намеченному курсу. Торт разрезали, куски разложили по тарелкам. Бокалы наполнили снова, и гости начали переговариваться между собой. Для мисс Беллами настало время вскрыть подарки, которые уже были разложены на столе в центре комнаты. Вот она закончит с этим, выразит свое восхищение и благодарность, и гости начнут расходиться. И вечеринка, считай, закончена. Но на это потребуется немало времени и все ее внутренние ресурсы. Тем временем старуха Нинн с красным лицом, нетвердо стоявшая на ногах, явно готовилась развить свою мысль о свечах и донести ее до сведения всех и каждого, кто пожелает ее выслушать.

Мисс Беллами быстро приняла решение. Подошла к старушке Нинн, обняла ее за плечи и, весело смеясь, повела к двери в холл. Ей пришлось пройти мимо Уорендера, Пинки, Берти и Таймона Гэнтри. Она полностью проигнорировала их, но крикнула Монти Марчантоу, что идет припудрить носик. Чарльз стоял в дверях. Это вынудило ее на секунду остановиться. Он произнес еле слышно:

— Ты поступила просто ужасно. Чудовищно!

Мэри с презрением взглянула на него.

— Чего стоишь на дороге? Мне надо выйти.

— Я не позволю тебе так поступать.

— Пошел прочь! — тихо прошипела она и протиснулась мимо него к двери. В душном замкнутом пространстве ее духи окутали его, словно туманом.

Он заметил громко:

— Хотя бы постарайся не использовать больше эту гадость. Хотя бы этого прошу. Мэри, послушай меня!

— Да ты совсем, как я вижу, рехнулся!

Они смотрели друг на друга. Затем Чарльз отступил в сторону, и она вышла, забрав с собой Нинн. Оказавшись в холле, Мэри сказала:

— Вот что, Нинн. Ступай к себе в комнату и приляг. Ты меня слышала?

Старуха просмотрела ей прямо в глаза — уголки рта опущены — и, крепко цепляясь за перила, стала подниматься наверх.

Ни Мэри, ни Чарльз не заметили Флоренс, которая, стоя в двух шагах позади, живо прислушивалась к их перепалке. Затем она отошла в глубину холла, а буквально через секунду с улицы появился Ричард. Увидев мисс Беллами, он остановился как вкопанный.

— Где ты был? — тут же спросила Мэри.

— Пытался, впрочем, не слишком успешно, извиниться перед моими друзьями.

— Но их вроде бы никто не выгонял. Сами ушли.

— А ты думала, они останутся?

— Я думаю, что такие, как они, способны на все.

Ричард взглянул на нее с плохо скрываемым удивлением и промолчал.

— Мне надо с тобой поговорить, — сквозь зубы процедила Мэри.

— Вот как? Интересно, о чем же?

— Прямо сейчас.

— Что ж, чем скорее, тем лучше. Но разве ты, — он кивком указал на обеденный зал, — не должна быть сейчас там?

— Сию секунду!

— Хорошо.

— Только не здесь.

— Где хочешь, Мэри.

— У меня в комнате.

Она направилась к лестнице, и в этот момент из обеденной залы выскочил, улыбаясь во весь рот, фотограф из газеты.

— Мисс Беллами, разрешите сделать ваш снимок? Вот здесь, у двери? Может, рядом с мистером Дейкерсом? Какая прекрасная возможность! Вы не возражаете?

Секунд пять она колебалась. Ричард что-то пробурчал себе под нос.

— Там, в зале, такая толчея. А нам хотелось бы сделать снимок на весь разворот, — сказал фотограф и назвал газету, в которой работает.

— Ну, разумеется, — согласилась мисс Беллами.

Ричард наблюдал за тем, как она подправляет прическу и подкрашивает губы. Хоть он и привык к ее профессиональному мастерству в этом плане, но всякий раз изумлялся, как быстро и ловко она управляется. Но вот мисс Беллами отложила пудреницу и с сияющей улыбкой обернулась к фотографу.