Восьмой грех - Филипп Ванденберг

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — опередил ее Лукас. — У меня кофе — полная бодяга. Никто не знает, откуда пошло это слово, но значение знает каждый. Неужели мой кофе настолько плох?

— Я бы так не сказала…

— Но подумала! Я признаю твою правоту. К сожалению, я не умею варить кофе.

Катерина толстым слоем намазала варенье на половинки булочек и, лукаво улыбнувшись, сказала:

— Что касается кофе, я промолчу.

— А в остальном?

— Ну, тут можно поспорить.

Лукас взял ее за руку. Катерина покраснела. Она подумала, что Мальберг воспользуется паузой между булочками с вареньем и ветчиной, чтобы сделать ей предложение. (Немецкие мужчины не всегда чувствуют момент, когда можно сделать это красиво.) Однако получилось по-другому.

— Ты сказала, что в газетной статье о Соффичи было указание на смерть Марлены, — напомнил Лукас.

Катерина растерянно взглянула на него. Но уже в следующее мгновение поборола разочарование.

— Да, — ответила она и, порывшись в сумке, достала газетную вырезку. — Это статья из вчерашнего номера «Messagero».

Мальберг пробежал глазами статью в четыре колонки, в которой сообщалось о несчастном случае с Соффичи. В конце статьи оставался открытым вопрос, почему же секретарь ехал на служебной машине кардинала Гонзаги, да еще под фальшивыми номерами. Очень странным редакции газеты показался тот факт, что Соффичи погиб у замка Лаенфельс, в котором обосновалось братство, враждебно настроенное к официальной Церкви. Ни одно слово не указывало на Марлену. В статье не было ничего нового. Лукас вопросительно посмотрел на Катерину.

— Фото, — сказала она и ткнула пальцем на снимок под статьей, на котором был запечатлен замок Лаенфельс. — Знак над входом!

Мальберг наморщил лоб: на гербовом щите над входом он увидел крест со второй перекрещивающейся балкой, которая шла наискось. Этот похожий на руну символ он уже где-то ни дел. Ну да, конечно.

Лукас подошел к секретеру, открыл ящик и вынул тонкую золотую цепочку с овальным медальоном, которую он вчера сюда положил. Эту цепочку он нашел в квартире Марлены.

На медальоне был тот же символ, что и на фото в газете.

Мальберг, не веря своим глазам, покачал головой. Что бы все это могло значить?

Катерина взяла у Лукаса медальон.

— Подозревая Гонзагу и других членов курии, мы, возможно, шли по ложному следу.

— Я сейчас подумал о том же, — произнес Мальберг. — В таком случае между курией и братством должна быть какая-то связь.

— Да и со смертью Марлены тоже!

— Я даже не решаюсь об этом подумать. — Мальберг закрыл лицо руками.

Катерина пронзительно посмотрела на него.

— Зачем ты тогда прихватил с собой эту цепочку? — наконец спросила она, и в ее глазах появился холодный блеск.

Ответ Лукаса прозвучал неуверенно:

— Я не знаю, правда. Я решил взять ее как вещь, напоминавшую о Марлене. Ты это имеешь в виду? Может, какую-то роль сыграла интуиция, то бишь шестое чувство, внутренний голос, который твердил мне, что цепочка еще пригодится. Или это была просто случайность. Думай как хочешь!

Катерина положила цепочку с загадочным медальоном на кухонную стойку. Оба молча смотрели на блестящий предмет.

Между Лукасом и Катериной снова возникло недоверие. Это чувство появлялось всякий раз, когда речь заходила о Марлене.

Катерине трудно было поверить, что у Лукаса не было никаких тайных мыслей, когда он взял этот медальон. За последние недели ей все чаще бросалось в глаза, что Лукас был очень привязан к Марлене. Иногда его поведение напоминало одержимость. И все его заверения, что у него с Марленой ничего не было, она воспринимала как отговорку.

Мальберг, в свою очередь, чувствовал, что Катерина отдаляется от него, как только речь заходит о Марлене. Изначально, занимаясь этим случаем по работе, девушка испытывала к синьоре Аммер даже некую симпатию. Но после того как они сблизились с Мальбергом, симпатия Катерины сменилась отвращением. Если она все еще и интересовалась этим делом, то только чтобы сделать приятное Лукасу и поскорее закончить со всеми этими приключениями.

Мальберг молча помешивал кофе и наблюдал за круговыми движениями темной жидкости.

Через мгновение он поднял глаза и глухо произнес:

— Я боюсь.

Катерина прикрыла его руку своей ладонью.

— Тебе нечего бояться! — стараясь говорить уверенно, воскликнула она, хотя и понимала, что ее слова не соответствуют реальности, особенно после всего, что произошло за послед пие дни.

— Я тебе рассказывал про анонимный звонок, — снова начал Лукас. — С тех пор у меня из головы не выходят эти слова: «Подумайте о Соффичи!» Сегодня ночью я не мог заснуть и вдруг понял, о чем хотел сказать незнакомец. Я проскользнул в подземный гараж и осмотрел мой «ягуар», который стоит там вот уже десять недель.

— Господи, Лукас! Теперья понимаю, чего ты боишься. Возможно, несчастный случай с Соффичи был подстроен специально. Ты, надеюсь, не открывал дверь машины?

— Нет. Но у меня было такое чувство, что с моей машиной что-то не так. Я не могу сказать, что именно, но…

— Ты сейчас же должен позвонить в полицию! — перебила его Катерина.

— Признаться, я тоже думал об этом.

— И почему ты до сих пор ничего пе сделал?

Мальберг отрицательно покачал головой:

— Ты представляешь, чем бы все это могло обернуться?.. Сначала мне бы предложили ответить на ряд неприятных вопросов. Есть ли у меня враги, подозреваю ли я кого-нибудь, кем мог быть анонимный незнакомец? Другими словами, случай Марлены Аммер всплыл бы на поверхность. Ее убийцы, которые до сих пор чувствовали себя в безопасности, потому что подкупили всех свидетелей, либо пригрозили им, либо попросту убили, избрали бы меня целью новой расправы. И ты, впрочем, тоже была бы в опасности.

Катерина, взволнованная его словами, вскочила и громко закричала:

— Тогда возьми ключ, спустись в гараж, открой дверь и запусти мотор!

— Нет! — не менее сердито закричал Лукас. — Я этого не сделаю.

— Хорошо! — Катерина схватила телефон и протянула его Мальбергу. — Тогда звони, чего ты еще ждешь?