Предательство Борна - Роберт Ладлэм

Директор уставился на клетки с не знающими покоя белками.

– А нельзя ли определить точнее?

– Главной проблемой являются горы. Они искажают и отражают радиоволны. Но мы над этим работаем.

Старик рассеянно кивнул.

– Сэр, позвольте спросить, чем вы обеспокоены?

Какое-то мгновение казалось, что Старик его не услышал. Затем директор повернулся и посмотрел Кариму аль-Джамилю прямо в лицо.

– Точно не могу сказать, но у меня такое чувство, будто я что-то упускаю… что-то очень важное.

Стараясь дышать ровно, Карим аль-Джамиль изобразил на лице учтивое сочувствие.

– Сэр, я могу чем-нибудь помочь? Быть может, Лернер…

– Почему ты снова заговорил о нем? – резко спросил директор.

– У нас еще не было случая поговорить о том, что Лернер занял мое место во главе «Тифона».

– Ты пропал, «Тифон» остался без руководства.

– И вы заполнили брешь человеком со стороны?

Директор ЦРУ с громким стуком поставил чашку на стол.

– Мартин, ты анализируешь мои поступки?

– Да нет, конечно же. – «Будь осторожен», – мысленно приказал себе Карим аль-Джамиль. – Но я был чертовски удивлен, увидев его в своем кресле.

Старик нахмурился.

– Да, понимаю.

– И вот теперь, в самый разгар полномасштабного кризиса, Лернер куда-то исчез.

– Мартин, накрывай на стол, – остановил его директор ЦРУ. – Я хочу есть.

Открыв столик, Карим аль-Джамиль достал две тарелки, на которых красовалась яичница с ветчиной. Его чуть не стошнило. Он так и не смог привыкнуть к свинине, а также к яйцам, жаренным на сливочном масле. Поставив тарелку перед Стариком, он сказал:

– Если после моих похождений вы мне до сих пор доверяете не до конца, я, конечно же, это пойму.

– Дело не в этом, – сказал Старик, и снова чересчур резко.

Карим аль-Джамиль поставил перед собой тарелку.

– Тогда в чем же? Я был бы очень признателен, если бы вы меня просветили. Глядя на все эти таинственные происшествия с участием Мэттью Лернера, я чувствую себя так, словно выпал из обоймы.

– Видя, какое это большое имеет для тебя значение, Мартин, сделаю одно предложение.

Старик умолк, чтобы прожевать кусок яичницы, проглотить его и вытереть лоснящиеся губы жестом, довольно сносно напоминающим хорошие манеры.

Карим аль-Джамиль чуть ли не проникся состраданием к настоящему Мартину Линдросу, которому приходилось терпеть такое оскорбительное поведение. «И они еще смеют называть нас варварами!»

– Знаю, что у тебя сейчас своих дел по горло, – наконец продолжал директор. – Но если ты придумаешь, как бы осторожно навести для меня кое-какие справки…

– О ком или о чем?

Директор ЦРУ отрезал кусок яичницы и аккуратно положил сверху ломтик ветчины.

– Не так давно до меня окольными путями дошло, что у меня в Вашингтоне появился один враг.

– По-моему, за столько лет, – заметил Карим аль-Джамиль, – у вас их должен был бы набраться солидный список.

– Разумеется. Но этот враг особенный. Я должен тебя предупредить: будь крайне осторожен, поскольку он очень могущественный.

– Надеюсь, речь идет не о президенте, – пошутил Карим аль-Джамиль.

– Нет, но ты не сильно ошибся. – Старик оставался совершенно серьезным. – Я имею в виду министра обороны Эрвина Рейнольдса Хэллидея, которого все, кто лижет ему задницу, называют Бадом. Я сильно сомневаюсь, что у него есть хоть кто-то, кого даже с большой натяжкой можно было бы назвать настоящим другом.

– А у кого из присутствующих в этой комнате они есть?

Директор издал смешок, что случалось с ним крайне редко.

– Прямо в точку. – Положив в рот новый кусок яичницы, он переместил все за одну щеку, чтобы продолжать говорить. – Но мы с тобой, Мартин, мы с тобой друзья. По крайней мере что-то близкое к этому. Поэтому этот наш маленький разговор останется между нами.

– Можете на меня положиться, сэр.

– Не сомневаюсь в этом, Мартин. Лучшее мое достижение за последнее десятилетие – это то, что я поднял тебя на самый верх иерархии управления.

– Сэр, я высоко ценю то доверие, которое вы мне оказываете.

Директор ЦРУ не подал и вида, что услышал эти слова.

– После того как Хэллидей и его верный пес Лаваль попытались на встрече в Белом доме заманить меня в ловушку, я навел кое-какие справки. И обнаружил, что эта парочка втихую создает свое собственное разведывательное ведомство. Тем самым вторгаясь в наши владения.

– То есть мы должны их остановить.

Старик прищурился.

– Да, совершенно верно, Мартин. К несчастью, ублюдки начали действовать в самый неподходящий момент: когда «Дуджа» собирается нанести крупный удар.

– Быть может, сэр, это делается сознательно.

Директор мысленно вернулся к совещанию в подземном бункере Белого дома. Не было никаких сомнений в том, что Хэллидей и Лаваль попытались опозорить его перед президентом. Он вспомнил, как президент молчал, наблюдая за препирательствами со стороны. А что, если он уже принял сторону министра обороны? Что, если он хочет, чтобы Пентагон подмял под себя ЦРУ? Старик поежился при мысли о том, что агентурная разведка перейдет под контроль военных. Невозможно представить, как вольно Лаваль и Хэллидей отнесутся к своей новообретенной мощи. Недаром Пентагон и ЦРУ были разделены на два независимых ведомства. Без этого до создания полицейского государства оставался бы один шаг.

– И что нужно искать?

– Грязь. – Директор проглотил кусок. – И чем больше, тем веселее.

Карим аль-Джамиль кивнул.

– Мне будет нужна помощь одного человека…

– Бери кого угодно. Только назови имя.

– Анна Хельд.

Директор ЦРУ опешил.

– Ты имеешь в виду мою Анну Хельд? – Он покачал головой. – Выбери кого-нибудь другого.

– Вы же сами сказали, что мне нужно будет действовать осторожно. Привлекать кого-либо из сотрудников нельзя. Или Анна, или никто.

Старик посмотрел на него так, словно пытался найти в его словах намек на блеф. Судя по всему, ему ничего не удалось найти.

– Договорились, – сдался он.

– А теперь расскажите мне о Мэттью Лернере.

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

– Все дело в Борне.

После долгой неуютной паузы, нарушаемой лишь жужжанием колес, вращаемых двенадцатью маленькими беличьими лапками, Карим аль-Джамиль тихо промолвил:

– Какое отношение имеет Джейсон Борн к Мэттью Лернеру?