Седьмой сын - Дж. К. Хатчинс

Отец Томас и Хью Шеридан прогуливались по коридорам засекреченной базы «Седьмого сына». Старик уверенно поднимался или спускался по крутым и пыльным лестницам, которые, возможно, предназначались только для чрезвычайных ситуаций. Они проходили мимо небольших гимнастических залов и бесчисленных дверей на разных уровнях. База оказалась огромным сооружением. Очевидно, после прежнего пика экспериментов по клонированию в эти дни использовалась лишь небольшая часть ее территории.

— Я знал, что ты спросишь о ней, — остановившись, сказал Шеридан. — Я знал, что ты спросишь о Дании.

Он прикурил третью за час сигарету и выпустил клуб дыма в потолок.

— Давай договоримся так. Сначала ты расскажешь мне все, что тебе известно о моей бывшей жене и ее исчезновении. Ту информацию, которую ты получил от Кляйнмана. Затем я расскажу тебе правду.

Отец Томас прислонился спиной к стене и потер глаза. Боже, как я устал.

— Нам рассказали о ней во время инструктажа в оперативном центре, — ответил он. — После того, как вас вывели оттуда. После того, как вы попытались предупредить нас о Брегнере.

— Да, я помню, — произнес Шеридан, выдув в воздух аккуратное колечко дыма.

— Кляйнман и тот самовлюбленный парень… Дурбин… они объяснили, что в ранних экспериментах по записи воспоминаний была случайно выявлена невральная пульсация, стирающая память. Они показали нам ангар со старым оборудованием — Аппендикс. Дурбин говорил, что в тканях мозга возникает какой-то ответный биоэлектрический разряд. Майкл пошутил, что он похож на нейтронную бомбу для человеческого мозга.

— Довольно точно, хотя и упрощенно, — кивнув, сказал Шеридан. — Продолжай.

— Они сказали, что Дания первой обнаружила причину этого ответного импульса. Она поняла, что эффект неврального разряда можно копировать и многократно применять для разных целей. Фактически она предложила использовать его в качестве оружия. Но Кляйнман сказал, что команда «Седьмого сына» не проявила интереса к дальнейшему исследованию неврального разряда.

— Верно.

Шеридан поманил священника за собой. Они направились к двери, ведущей на лестничную клетку. Хьюго открыл ее, и они начали подниматься на верхний этаж. Их подошвы звенели на решетчатых металлических ступенях.

— Секрет неврального разряда был спрятан в архивы и обречен на забвение.

Губы Шеридана изогнулись в циничной улыбке.

— Мы стреляли по более высоким целям аморальности.

— Похоже, вам не нравился проект «Седьмого сына».

Старик кивнул, втянул дым в легкие и вновь продолжил подниматься по лестнице.

— Мы с Данией приехали сюда в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Нас сразу же заставили дать подписку о неразглашении информации. Когда Кляйнман пригласил меня участвовать в проекте, я был примерно в твоем возрасте. Он зазывал меня обещаниями, которые могли бы соблазнить любого молодого человека: неограниченные ресурсы, неприлично большое жалованье, исследования в пограничных областях науки. Как я мог отказаться?

Томас пожал плечами.

— Вы могли бы сказать ему «нет».

Шеридан остановился на площадке и взглянул на номер этажа. Когда он открыл дверь, Томас понял, что они поднялись на уровень оперативного центра. Но центр располагался где-то на другом конце петлявших коридоров, а рядом с ними находилась дверь, ведущая в складские помещения Аппендикса. Хью набрал код, и замок открылся. Они вошли внутрь.

— Я долго старался не думать о том, что мы тут делали. Но это не успокаивало. И тогда я ушел. Они были рады моему уходу. После нашей ссоры с Кляйнманом в оперативном центре ты, наверное, понял причины таких разногласий.

— Вы получили красную карточку, — сказал Томас.

Шеридан улыбнулся. Он зашагал по проходу, и священник наконец понял, почему отец пришел сюда. Томас понял это, когда увидел, куда направлялся пожилой мужчина.

— Ты толковый парень.

— Тем и спасаюсь, — ответил священник. — Конечно, я не представляю себе, как вы оправдывали исследования «Седьмого сына». Но на каком-то этапе вы решили поступить правильно. Вы вышли из проекта.

— Это был слишком маленький шаг, — прошептал старик. — И слишком запоздалый.

— Возможно. Но наша беседа — разговор, который мы ведем сейчас, — тоже является частью вашей исповеди. Вашей епитимьей. Время здесь не имеет особой важности — по крайней мере, для меня.

Томас пожал плечами.

— Но вернемся к тому, что рассказал нам Кляйнман. Он сообщил, что пять лет назад наша мама покинула проект «Седьмого сына». Она начала работать на министерство обороны и продолжила свои исследования неврального разряда. Это произошло после вашего развода. Она ушла от вас, потому что ей надоела ваша зависть к талантам Брегнера. Вы постоянно были недовольны великолепием его натуры.