Банда 1 - Виктор Пронин

– Может быть, нам обоим скрыться у подруги, а? Прекрасная будет неделя, Андрюша?

– Понимаешь… Это будет, конечно, прекрасная неделя, но… последняя. Я на двух крючках и мне нужно избавиться от обоих.

– Это возможно?

– Попытаюсь. Все. Мне надо идти. – Андрей поднялся, еще раз посмотрел в окно. Машина стояла на месте. – Сейчас я их уведу. И ты не затягивай. Скоро такое завертится…

– А мне не хочешь рассказать?

– Хочу. Но нельзя. Ты не должна этого знать. Так будет безопаснее. Не знаешь и все. Это сразу видно – знаешь или нет.

– Думаешь, попадусь?

– Ох, Света… Я стараюсь все предусмотреть… Ну… – он обнял ее, поцеловал в губы. – Если б ты знала, какая ты красивая!

– Не скромничай. Ты тоже ничего. Ну, ни пуха!

– К черту!

Андрей никак не мог понять – зачем Заварзину понадобилось именно его задействовать на это убийство? Ведь куда проще подключить своего боевика и без всяких хлопот убрать Пафнутьева, если уж он так мешает. Но постепенно понимание приходило к нему и он вынужден был признать, что расчет Заварзина правильный. Убийство должен был совершить именно Андрей. Следы он оставит в любом случае. Отпечатки пальцев на винтовке, наверняка его сфотографируют возле этого дома, возле той скамейки, скорее всего уже щелкнули. При необходимости его легко можно будет сдать правосудию и заткнуть им все дыры. А поскольку у них есть люди в милиции, значит, кто-то еще и звезду получит. Если в этом надобности не возникнет, то Андрей навсегда становится послушным исполнителем. Опять же, у него явная причина избавиться от Пафнутьева – ведь тот его заподозрил, если, конечно, верить Заварзину. Но тут он, похоже, не врет… Остается один выход – Пафнутьев должен исчезнуть, а Заварзин должен отстать.

Выйдя на улицу, Андрей оглянулся на зеленый «жигуль» и пошел в противоположную сторону. Машина осталась на месте. Через сотню метров опять оглянулся – его никто не преследовал. Значит, стерегли Свету.

Он вошел в телефонную будку.

– Ты еще дома?

– Да, вот собираюсь… Уже созвонилась с Леной. Она ждет.

– Подожди, пока не выходи. По-моему, зеленый «жигуль» стоит под твоими окнами.

– Знаешь, его нет. Только что уехал. Но не за тобой, а в другую сторону.

– Понятно. Будь осторожна. Главное начнется завтра.

Андрей повесил трубку, осторожно выглянул из будки, но не увидел ничего подозрительного. Ему нужно было побывать в нескольких местах, причем, оставаясь незамеченным. Это было главным условием успеха задуманного.

Сначала он прошел к дому, где жил Заварзин. Но сколько ни ходил вокруг, ничто не привлекло его внимания. Окна квартиры были, как всегда, зашторены, форточки закрыты. Тогда Андрей направился к дому на противоположной стороне улицы.

Судя по всему, здесь недавно шли ремонтные работы – вокруг разбросаны комья смолы, тут же бочка, в которой эту смолу растапливали, в торце дома был установлен подъемник. С его помощью, видно, на крышу доставляли смолу и заливали протекающие места. Дом был окружен бестолково разросшимися кустами, поэтому, когда Андрей бродил вокруг, никто не заметил его, никто не обратил внимания. Он и сам не знал, зачем забрался сюда, но чувствовал, что не зря.

– Ничего, ребята, – время от времени бормотал он себе под нос. – Дайте немного времени, совсем немного и мы все утрясем… Только не торопите меня, не толкайте под локоть…

Андрей поймал себя на том, что не хочет думать о безвыходности своего положения. Природа словно бы взяла на себя заботу о его духовном здоровье, выключив тяжкие раздумья. Он понимал, что положение скверное, но не отказывался от попытки спастись. Так начинающий шахматист, проиграв партию, все-таки не сдается, надеясь то ли на чудо, то ли на зевок противника, то ли не осознавая своего положения.

А почему они решили избавиться от Пафнутьева? – вдруг возник вопрос в его сознании. Заварзин не хочет, чтобы он вышел на меня? Но тогда куда проще избавиться от меня… Значит, он и на них вышел… И попались они по-крупному, если даже мое исчезновение их не спасает…

Андрей вдруг увидел, что сидит на скамейке, на которой завтра должен оказаться Пафнутьев. С удивлением осмотрелся, пытаясь вспомнить, как здесь оказался, какой дорогой пришел…

Трамвай долго стоял на остановке, входили и выходили люди, наконец он тронулся. Приблизившись к повороту, остановился. Горел красный свет светофора., Вспыхнул зеленый и тут же начал набирать силу скрежет колес о рельсы.

«Как я раньше не замечал этого визга, – озадаченно подумал Андрей. – Сколько вообще всего происходит вокруг, чего я не вижу… И нужны какие-то события, потрясения, чтобы это стало видимым, ощущаемым».

Откинув голову назад, он увидел сероватую от пыли листву. Листья, казалось, были вырезаны из жести и раскрашены в зеленовато-серый защитный цвет. И небо, с которого лилась невыносимая жара, тоже было какого-то сероватого цвета.

– Ну что ж, – сказал он, поднимаясь. – Ну что ж…

Андрей перебежал через дорогу и прошел во двор пятиэтажного дома, из которого завтра ему предстояло стрелять. Вошел в подъезд, медленно поднялся на пятый этаж, осмотрелся. Сделанный в полотке лаз был закрыт металлической дверью. Хотя к раме были приварены петли, замка он не увидел. Спустившись вниз, зашел в соседний подъезд, потом еще в один и, наконец, в пятом или шестом нашел то, что искал – тяжелую лестницу. Не раздумывая, он отнес ее в первый подъезд и повесил на пустующие крючья между четвертым и пятым этажами. Такие лестницы должны висеть в каждом подъезде. Никто не остановил его, никто не обратил внимания.

Уже спустившись во двор, остановился. Что-то озадачило его. Подобрал во дворе толстую рейку от какой-то упаковки, снова поднялся на пятый этаж. Уперев планку в квадратную дверь на чердак, с силой надавил на нее. Дверь поддалась. Значит, не была завалена, значит ею можно пользоваться. После этого перешел в крайний подъезд с другой стороны – и здесь дверь поддалась.

Когда мать открыла дверь, он поразился, словно впервые увидел ее возраст.

– Славно тебе, Господи, – проговорила она. – Пришел…

– А ты уж и не надеялась?

– Да как тебе сказать, – мать тщательно запирала замок. – Не знала, что и думать… У тебя ничего не случилось?

– Да вроде… А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю… Почему-то подумалось, почему-то спросилось…

Андрея опять резанули маленькие открытия – ее возраст, беззащитность, готовность принять сына таким, каков он есть. Если раньше она пыталась что-то в нем исправить, что-то улучшить, то теперь этого не было.

– Мне никто не звонил?

– Света звонила… Что-то давно ее не видно… – проговорила мать как-то неловко, словно позволила себе заглянуть в недозволенное место. – У вас все в порядке?

– Можно и так сказать.