Правила крови - Барбара Вайн

Проблема заключается в абсурдности моей теории. Я пытаюсь все это представить, но не могу. Известный и уважаемый джентльмен, удостоенный рыцарского звания, лейб-медик королевы, сорока семи лет, вероятно, во фраке и высоком шелковом цилиндре — и вдруг ему приходит в голову, что юноша, который тащит его багаж, подходит для убийства его юной невесты. Тогда он узнает имя и адрес молодого человека и в тот же вечер покидает гостиницу или частный дом, в котором остановился, идет к миссис Моллик, договаривается об устранении Элинор и платит наемному убийце пятнадцать фунтов аванса. Не годится. Совсем. Не знаю, как все это происходило — если вообще происходило, — но уж точно не так.

Джуд указала мне на другую трудность. Если Генри убил Элинор, чтобы исключить вероятность рождения больных гемофилией детей, какого черта он не сбежал, а женился на ее сестре? Абсолютная бессмыслица — если Элинор была носителем болезни, то ее сестра, скорее всего, тоже. Носителями гемофилии были две дочери королевы Виктории, а также две дочери ее дочери, Алисы Гессенской. Генри знал это лучше любого другого. И теперь нам известно, что Эдит была носителем. Конечно, можно предположить, что причиной убийства Элинор стали не подозрения относительно здоровья девушки, а внезапное чувство к сестре. Но мне это кажется такой же нелепостью, как теория о том, что Генри встретил Байтфорда на железнодорожной платформе.

Причина загадки понятна: в моей версии событий люди ведут себя неестественно, вопреки своей природе. «Ведь так не делают». Тогда я пытаюсь представить, как все могло произойти, если принять во внимание личности участников этой истории. Генри видит Элинор на улице, влюбляется в нее, узнает, кто она такая, и устраивает нападение на ее отца, чтобы с ней познакомиться. Это я еще могу допустить. Он обручается с Элинор, узнает от ее матери, что у девушки склонность к образованию синяков и к кровотечениям и что у Луизы Хендерсон был брат, который в раннем детстве умер от гемофилии. Генри сразу понимает, что его невеста может быть носителем болезни. Однако он не планирует ее убийство. Его образ жизни, происхождение и воспитание, респектабельность и репутация — все это восстает против такого поступка. Тем не менее подобные мысли могли приходить ему в голову. Требовалось как-то разорвать помолвку.

Это непросто, особенно после того, как он уже бросил Оливию, и Генри откладывает объяснения с Элинор и ее отцом. Тем временем Элинор погибает от руки безумца, страдающего от депрессии и шизофрении. Смерть девушки разрубает узел. Освободившись, Генри получает возможность вести себя достойно, проявить сочувствие к убитым горем родителям. И к убитой горем сестре.

И женится на сестре — из огня да в полымя? Нет. Невозможно. Это абсурд. И тем не менее он женился.

Частный кабинет Генри находился на Уимпол-стрит, где родилась Анна Клайв, — неподалеку, всего через семь домов. В возрасте двадцати одного года она вышла замуж за Гарольда Клайва; это произошло в 1850 году, и к тому времени семья, похоже, давно переехала, потому что отец Анны умер в следующем году в Блумсбери. Я не могу игнорировать подобные факты, хотя все больше склоняюсь к мысли, что Генри не имел отношения к убийству. Но Джуд непоколебима в своей уверенности в обратном. Она ненавидит Генри, как можно ненавидеть человека, который умер за пятьдесят лет до твоего рождения. Но мне безразлично, во что она верит — я просто радуюсь, что она способна говорить о чем-то другом, кроме яйцеклеток, спермы и рождении близнецов.

— Разве ты не понимаешь, — спрашивает Джуд, — что можно лишь догадываться, о чем тогда говорила Луиза Хендерсон с Генри? В его дневнике ты прочел только о консультации. Речь не обязательно шла о ее дочери. Может, она думала, что у нее самой рак, у нее могли быть кровотечения, или у нее просто пошла носом кровь. Бог свидетель, у меня достаточно часто бывают кровотечения, но я не носитель гемофилии. Почему Луиза не могла спросить его о чем-то, о чем спросила бы я?

Это правда. Я делаю лишь обоснованные предположения. Доказательств у меня нет.

— Сколько ей было лет? Сорок пять? Сорок шесть? Она могла думать, что беременна. Или что у нее менопауза. Ты все это сочинил потому, что не мог представить, каким еще образом Генри мог заподозрить в Элинор носителя гемофилии.

— У нее были синяки.

— Да, но Элинор пишет о них сестре, а не Генри. Она могла сказать и ему, а могла этого и не делать. Ты подгоняешь факты к своей теории.

— Тогда откуда Генри узнал?

— Он не знал. Это единственное объяснение, соответствующее фактам.

— Тогда мы опять имеем дело с совпадением. Невероятным совпадением: Генри, самый известный специалист по гемофилии, случайно женится на женщине, носителе болезни.

— Совпадения случаются, Мартин.

— И ты по-прежнему думаешь, что он убил Элинор?

— Да. Но не потому, что она могла быть носителем болезни. А потому, что Генри хотел ее устранить и жениться на ее сестре. Может, тебе хочется так думать, но это парадокс — убить одну девушку из-за того, что она может быть носителем болезни, и в результате жениться на другой, которая как раз и оказывается носителем.

Затем Джуд говорит нечто очень важное, идущее вразрез с ее упорным стремлением представить Генри убийцей. Она смотрит на генеалогическое древо, нарисованное Дэвидом Крофт-Джонсом.

— Откуда взялась гемофилия в семье?

— Мутация в клетках матери Луизы Хендерсон, — уверенно говорю я.

— А почему это должна быть мутация?

— Просто так. Джон Корри рассказал мне, что треть всех случаев гемофилии является результатом мутации. Возьми, к примеру, королеву Викторию. У нас нет никаких свидетельств, подтверждающих наличие этой болезни в ее семье, если не считать разного рода слухов, в том числе что ее отцом был какой-то юный гемофилик, а не герцог Кентский.

Королева Виктория не интересует Джуд. Она убежденная республиканка.

— Если треть случаев обусловлена мутацией, то вдвое большее число — нет. Ты пытался проследить историю болезни?

— Это будет трудно. В те времена еще не велись записи. Луиза родилась в 1837 году.

— Думаю, ты все равно должен попытаться. Тебе известны имена ее родителей?

— Уильям Квендон и Луиза Дорнфорд.

— Ты как-то странно произнес ее имя.

— Да, на немецкий манер.

Джуд, знающая немецкий, невысокого мнения о моем произношении. Она спрашивает, имею ли в виду, что Луиза немка, известно ли мне это, и я отвечаю, что это лишь мое предположение. Но, похоже, это не имеет значения.

— Мне кажется, я знаю ответ. Полагаю, дело было так. Генри был влюблен в Элинор и не знал о синяках и склонности к кровотечениям — ни о чем таком. Консультация, на которую его пригласила мать девушки, была связана с чем-то другим, ее менопаузой, простудой и тому подобное. С одобрения семьи они с Элинор обручились, затем невеста поехала к тетке в Девоншир, а на обратном пути ее убили в поезде. Генри скорбел вместе с семьей Хендерсон и — поскольку часто виделся с ними и разделял их горе — осознал свой долг перед ними. Они верили ему, восхищались им, и он счел себя обязанным жениться на их младшей дочери. Викторианцы придавали чувству долга огромное значение. Почему бы не жениться на Эдит? Не забывай, Генри ничего не знал о гемофилии. Никто не знал, в том числе Хендерсоны. Все очевидно, только мы этого не замечали.