Глубокие раны - Неле Нойхаус

— Все-таки розыск? — переспросил Остерманн, когда Боденштайн положил трубку.

— Конечно, — ответил тот и повернулся, чтобы уйти. — И чтобы никто из вас сегодня не уходил домой, предварительно не поставив меня в известность.

Томас Риттер устало смотрел на предварительный вариант рукописи. После четырнадцати часов работы, которая была прервана только приходом полицейских и Катарины, и двух пачек «Мальборо» он сделал это! Триста девяносто страниц грязной правды о семье Кальтензее и ее скрытых преступлениях! Эта книга была чистой сенсацией; она вконец погубит Веру возможно, даже приведет ее в тюремную камеру. Томас чувствовал себя совершенно изнуренным и одновременно пребывал в каком-то веселом расположении духа, как будто нанюхался кокаина. Сохранив файл, он дополнительно, подчиняясь какому-то импульсу, записал его на компакт-диск. Порывшись в своей папке, нашел маленькую аудиокассету и сунул ее вместе с диском в специальный, подбитый мягким материалом конверт, который подписал маркером «Эддинг». Это была мера предосторожности на тот случай, если они опять будут ему угрожать. Наконец Риттер выключил свой лэптоп, сунул его под мышку и встал.

— Чтоб тебя больше никогда не видеть, проклятый офис, — пробормотал он и даже не обернулся, выходя за дверь. — Только домой и под душ, ничего больше!

Катарина, правда, ждала его еще сегодня вечером, но он, пожалуй, сможет это отложить. У него не было больше желания говорить о рукописи, о шансах продажи, о маркетинговых стратегиях и его долгах. И еще меньше у него было желания заниматься с ней сексом. К своему собственному удивлению, он искренне радовался встрече с Марлен. Еще несколько недель назад Томас обещал ей романтический вечер вдвоем, уютный ужин в хорошем ресторане, после этого травяной ликер в баре и, наконец, прекрасную ночь любви.

— У тебя такая довольная улыбка, — заметила Сина, дама в приемной, когда он проходил мимо ее стола. — Что случилось?

— Радуюсь завершению рабочего дня, — ответил Риттер. Вдруг у него возникла идея. Он подал ей только что подписанный конверт. — Будь добра, сохрани это для меня.

— Хорошо. Сохраню. — Сина сунула конверт в свою сумку — имитацию «Луи Вюиттон» — и заговорщицки ему подмигнула. — Приятного вечера… — В дверь позвонили. — Ну, наконец-то. — Она нажала кнопку деблокировки двери. — Это, наверное, курьер с пробными оттисками. Он сегодня не торопится.

Риттер подмигнул в ответ и отошел в сторону, чтобы пропустить курьера. Но вместо него в комнату вошел бородатый мужчина в темном костюме. Он остановился перед Риттером и быстро взглянул на него.

— Вы доктор Томас Риттер?

— А кто вы? — переспросил тот недоверчиво.

— Если это вы, то у меня для вас пакет, — ответил бородач. — От фрау Эрманн. Но я должен передать его вам лично.

— Вот как, — Томас воспринял это скептически. Правда, Катарина всегда любила сюрпризы. Она добилась своей цели и послала ему какую-нибудь сексуальную игрушку для создания нужного настроения в предвкушении запланированного ею вечера. — А где пакет?

— Если вы минуту подождете, я его принесу. Он у меня в машине.

— Нет, в этом нет необходимости. Я все равно иду вниз.

Риттер махнул Сине на прощание и последовал за мужчиной на лестницу. Он был рад, что смог уйти сегодня из офиса еще засветло, хотя должен был с неохотой признаться себе, что автофургон на парковочной площадке и дурацкое замечание этой несимпатичной блондинистой тетки из полиции нагнали на него страху. Но теперь он передаст рукопись на ответственность издательства, и как только она будет напечатана, они могут идти со своими угрозами куда подальше. Риттер кивнул мужчине, когда тот вежливо придержал для него дверь. Внезапно он почувствовал какой-то укол сбоку в шею.

— Ой! — вскрикнул Томас и уронил сумку с лэптопом.

Он почувствовал, как ноги под ним ослабели, будто стали резиновыми. Прямо перед ним остановился черный автофургон, из боковой двери выпрыгнули двое мужчин и схватили его за руки. Его грубо затолкнули внутрь машины, боковая дверь захлопнулась, и наступила непроглядная тьма. Затем зажглось внутреннее освещение, но Томасу никак не удавалось поднять голову. Из уголка рта у него стекала слюна, перед глазами все плыло, а внутри поднималась волна страха. Потом он потерял сознание.