Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

– Брежнев дал согласие на арест Беркутова. Гришин через пару дней отбывает в отпуск. Момент, что называется, удачный. Тем более что у вас, как я понял, найден объект, изобличающий вора?!

Андропов остановился и колючим взглядом взглянул на генерала. Култаков поежился.

– Так точно! – уверенно подтвердил он.

– Тогда чего тянуть?! Начинайте! Мы с этим и без того слишком затянули, – Андропов остановился на мгновение, задумался. – Ну, что? Через два дня?!

Култаков отдал честь. Андропов сдержанно улыбнулся, взглянув на Култакова, пожал ему руку.

– Давайте, братцы! А то они решили, что авось и пронесет! Нет, не пронесет! – в ярости пробормотал почти про себя Андропов.

Маша с раскрасневшимся лицом вышла из ванной, накрутив из полотенца тюрбан на голове, вошла в спальню и застыла на пороге. Муж деловито собирал свои вещи в чемодан. Увидев ее, он выпрямился, на мгновение застыл на месте.

– Здравствуй, Маша!

– Здравствуй.

Она вспыхнула от смущения. Скачко продолжил укладывать свои вещи в чемодан. Маша не могла сдвинуться с места. Она спросила:

– Ты уезжаешь?

Он кивнул.

– Поживу пока у Бокова, – пробормотал Скачко. – Так нам обоим будет лучше!

– Ты голоден?

– Нет, что ты!

Маша с болью смотрела на мужа, на глаза навернулись слезы.

– Я знаю, что виновата перед тобой! – воскликнула она. – Это ужасно!

Скачко перестал складывать вещи, нахмурился.

– Мы же не дети, Машенька. Я все понимаю, ты полюбила другого. Это бывает. Я способен это понять, хотя мне очень больно. Но свое поражение я признаю!

– И ты за это арестовал его? – Голос ее задрожал.

Он взглянул на жену, понял, что она до сих пор влюблена в Антона, задергал желваками.

– Твой Парис уже давно дома! Его никто ни в чем не обвиняет. Тем более, как я понимаю, ты, воспользовавшись моим доверием к тебе, попросту подставила мальчишку. Но это уже твои проблемы! Надеюсь, ты извлечешь из всего случившегося серьезные выводы! Желаю счастья!

Маша недоуменно смотрела на мужа.

– С разводом я все решу. Но квартиру придется менять, мне угол нужен, в нашем ведомстве квартиры дают со скрипом, потому я попрошу подыскать нам по две однокомнатные, вам с Антоном на первое время хватит!

Он вздохнул и стал снова собирать чемодан.

– Ты ненавидишь меня? – со слезами в голосе спросила она.

Скачко остановился, огляделся по сторонам, не зная, что еще положить. Закрыл на молнию чемодан, он был полупустым.

– У меня нет ненависти к тебе, – помолчав, проговорил Скачко. – Хотя, не скрою, узнав о вашей связи, я был просто вне себя, чуть сердце не разорвалось! Не думал, что будет так больно. Я все же любил тебя. И сейчас еще люблю…

Он посмотрел на часы.

– Извини, мне надо идти! – он огляделся. – Если что забыл, то потом заберу!

Скачко вновь открыл чемодан, забросил туда кеды, платки, стопку носков и резко задернул молнию. Пристально посмотрел на Машу. Она выглядела такой несчастной и сиротливой, что ему вдруг стало жалко ее, и он невольно задержался, не в силах сразу уйти. Но Маша молчала.

– В том, что произошло, виноват один я! Ты не виновата. Надо, видимо, с юности воспитывать в себе привычку к семейной жизни, я ее не заимел, а родители рано ушли и ее не привили. Стыдно в этом признаваться, но что есть, то есть!

Он шумно вздохнул, взял чемодан и двинулся к выходу. Прошел мимо Маши. Слезинка скатилась по ее щеке. Хлопнула входная дверь. Маша вздрогнула.

Беркутов и Лида лежали в постели. Горел торшер, шторы были задернуты. На столике у кровати стояла початая бутылку вина и шоколад. Лида вдруг рассмеялась.

– Смешно, мы с тобой как любовники! Дочь в кино выпроводили, а сами в постель! – Она снова захихикала. – И ты вдруг налетел, грубо смял девчонку! А я, извини, люблю, когда внезапно и грубо. Что это с тобой, а? Бес в ребро?!

Беркутов кивнул.

– Мы же еще не старые с тобой. И все чувства живы, так что бес – это всего лишь перчинка!

– Надо бы почаще так, с перчинкой! Вот ты налетел, грубый, страстный, и все мои подозрения как водой смыло, – прошептала она, нежно прижимаясь к нему.

– Принято к исполнению, товарищ бригадный генерал!

– Нет, правда! Я снова почувствовала себя женщиной. Сразу захотелось сменить гардероб, пойти в салон красоты и вообще резко поглупеть!

– И мне было хорошо с тобой.

Он улыбнулся, обнял ее, поцеловал в нос. Беркутов наполнил бокалы вином «Твиши», протянул ей бокал.

– За нас!

– За тебя!

– За нашу дочку!

Они выпили по глотку сладкого нежного вина. Беркутов отломил кусок шоколадки, передал Лиде.

– Скажи, у тебя были другие женщины? – смутившись, вдруг спросила она.

Беркутов недоуменно посмотрел на нее.

– До тебя?

– Нет, после того как мы поженились?!

– Нет! – твердо ответил он.

– Но почему?! Ты же красивый, привлекательный мужчина, умный, ласковый. Я же вижу, как женщины на тебя смотрят! Многие, если их возлюбленная предает, начинают мстить всем подряд! Я знаю, что тебя предали, но ты почему-то остался таким же трепетным и нежным! – Она улыбнулась ему. – Почему?

– Когда меня Ева предала, я дал себе слово, что не только мстить женщинам не буду, но сделаю все, чтобы моя будущая избранница никогда не ощутила бы горечи предательства! На каждого такие вещи действуют по-разному.

– И что, никогда не тянуло на сторону? – В ее глазах мелькнули озорные огоньки. – Меня и то иногда тянуло!

Беркутов удивленно хмыкнул.

– Тянуло, тянуло!.. Я что же, совсем уж не мужик?! Могу даже сказать, что и сейчас тянет!

Лида вдруг напряглась, взглянула ему в глаза.

– Почему же ты не сделаешь этого?! – испуганно спросила она.

– Потому что я тебя люблю и не хочу огорчать. Эти порывы очень просто гасить, – грустно сказал он.

Лида с облегчением вздохнула, набросила халат и, поцеловав мужа, пошла в ванную.

Маша после ухода мужа приняла ванну и теперь расчесывала волосы перед зеркалом. На секунду она замерла, с улыбкой взглянула на себя, затем, вдруг о чем-то вспомнив, подбежала к телефону и набрала номер. Антон в это время спал, звонок разбудил его. Он подскочил и, забыв о всех наставлениях матери, схватил трубку.

– Я слушаю!

– Але, Антон, это ты?! Это Маша!

Она просияла.