Бомба в Эшворд-холле - Энн Перри

– Да, конечно, – поспешно сказала Шарлотта, не желая втягиваться в новое обсуждение истории Ниссы и Дристана на ночь глядя. – Мы завтра обо всем с тобой подумаем. А сейчас ты устала, и я, знаешь ли, тоже. Спокойной ночи, Грейси, и спасибо, что подождала меня.

– Да это все равно, что ничего, мэм… – Девушка зевнула, однако было видно, что она очень довольна собой.

Питт дремал, слишком измученный, чтобы лечь в постель. Он не мог спокойно заснуть, пока его жены нет рядом.

– Как Веспасия? – пробормотал он, натягивая на себя одеяло и не сознавая, что забирает его с той части кровати, где спала Шарлотта.

– Очень хорошо, – ответила его супруга, забираясь в постель и перетягивая на себя свою часть одеяла.

Томас заворчал, но выпустил его, а миссис Питт, дрожа от холода, с окоченевшими руками и ногами, подвинулась к нему поближе.

– Я многое узнала, – продолжала она, хотя единственное, чего суперинтендант сейчас хотел, так это нырнуть в сон. Однако утром она, возможно, не сумеет улучить минутку, чтобы все ему рассказать до того, как ей придется поговорить об этом с Грейси. – Я все узнала об этой старой романтической трагедии Ниссы Дойл и Дристана О’Дэя.

Питт глубоко вздохнул:

– А это что, важно?

– Возможно. Александр Чиннери не насиловал ее и не убивал. Он двумя днями раньше погиб в Ливерпуле.

Полицейский ничего не ответил.

– Ты спишь? – затеребила его жена.

– Хотел бы поспать. То, о чем ты рассказываешь, – просто еще один эпизод в этом трагическом фарсе.

– А процесс Парнелл – О’Ши закончен, и Парнелл ведет себя, по-видимому, как законченный дурак. Веспасия говорит, что он утратит место и роль лидера движения, если не сейчас, то вскоре. Это, наверное, как-то повлияет на поведение ирландцев в Эшворд-холле.

Томас заворчал в ответ что-то неразборчивое.

– А ты обнаружил что-нибудь новое? – продолжала Шарлотта, пригревшись около него. – Это был очень героический поступок со стороны Лоркана Макгинли – то, что он пытался обезвредить бомбу. Ты не узнал, каким образом ему стало известно, что ее подложили в кабинет?

– Нет.

Суперинтендант наконец открыл глаза и перевернулся на спину.

– Мы сделали все, чтобы проследить все его поступки сегодня утром – с кем он разговаривал, куда шел… Но все бесполезно.

– Как жалко! И я тебе не слишком помогаю, правда?

– Мне очень поможет, если ты сейчас успокоишься и заснешь. – Томас улыбнулся и обнял супругу. – Пожалуйста!

Она послушно прижалась к нему еще ближе, положила голову на его подушку и затихла.

Но утром откладывать разговор было уже невозможно. Как только Шарлотта оделась и закончила самые неотложные дела, она села перед зеркалом, и Грейси начала ее причесывать. Молчать дальше было нельзя.

– Я виделась с леди Веспасией вчера в Лондоне, – начала миссис Питт.

– И как она поживает? – спросила Грейси, не переставая укладывать волосы. Горничная светской леди должна уметь вести приятный разговор и одновременно делать что-нибудь полезное. К тому же она безгранично восхищалась леди Камминг-Гульд и почитала ее больше всех, даже больше, чем комиссара полиции – почти как королеву. Однако королеву Грейси никогда не видела и, пожалуй, даже и не любила. Она слышала, что та всегда всем недовольна и очень редко улыбается.

– Леди Веспасия чувствует себя очень хорошо, спасибо, – ответила Шарлотта, – и я, конечно, рассказала ей обо всех наших событиях.

– Наверное, она расстроилась, – решила служанка, поджимая губы. – Это все такая маета для хозяина, и для всех, и для мистера Рэдли, право слово!

– Да, конечно, расстроилась. Она очень много знает об ирландских политических делах и обо всем, что там происходило.

– Хорошо бы она знала, как со всем этим покончить, – прочувствованно заметила Грейси. – Там такие вещи творятся, что, наверное, ангелы на небе плачут. – Она вся напряглась, пока говорила, и лицо у нее глубоко опечалилось. – Как подумаю о той несчастной девушке, которую изнасиловали и убили, потому что она была красивой и любила чужака… И все это мы, англичане, с нею сделали! Мне от того так здорово стыдно делается!..

– Грейси, тебе не надо ничего стыдиться, – отчетливо произнесла Шарлотта. – Мы…

– Да, я знаю, что это не мы с вами, – перебила ее горничная хриплым голосом, делая над собой очевидное усилие, – но ведь это англичанин был, так что получается, вроде и мы.

– Нет, именно это я и хочу сказать. – Миссис Питт круто развернулась к ней на табурете. – Выслушай меня! Мы много натворили в Ирландии дурных дел, никто с этим спорить не может. Но убийство Ниссы не имеет к этому никакого отношения. Вот, взгляни!

Она встала, взяла сумочку и достала две газетные вырезки.

– Ты можешь это прочитать, и обрати особенное внимание на даты. Александр Чиннери погиб в Ливерпуле за два дня до того, как Ниссу Дойл убили ее собственные братья. И, слава богу, ее никто не насиловал!

Грейси взглянула на вырезки и стала читать вслух. Прочитав пару предложений, она замолчала и так долго смотрела на текст, что Шарлотта хотела было сама продолжить читать, решив, что, возможно, шрифт был слишком мелким или слова очень сложными для малограмотной девушки.

Однако потом Грейси подняла на хозяйку испуганный взгляд. Глаза у нее расширились от беспокойства.

– Но это дело скверное, – сказала она медленно. – И только подумать обо всех них, которые верят в эти враки… И песни поют, и истории рассказывают, и весь народ ненавидит Чиннери, а он совсем ничего такого и не сделал… А что насчет других рассказов? Какие врут, какие нет?

– Понятия не имею, – ответила Шарлотта. – Возможно, некоторые и не лживы, но дело в том, что люди привыкают ненавидеть – и не могут без этого, даже когда уже не помнят, почему ненавидят. И вот они начинают искать оправдание своей ненависти и сами создают причины для нее. Не позволяй им внушать тебе чувство вины за то, в чем ты совсем неповинна, Грейси. И не думай, что все песни и рассказы – действительно правда.

– А если бы мистер Дойл и мистер О’Дэй знали правду, они лучше бы относились друг к другу? – Горничная спросила об этом со слабой надеждой в голосе.

– Нет, – ответила миссис Питт без малейшего колебания. – Оба семейства были не правы, и они предпочтут ничего не знать.

– Даже если это правда?

– Именно потому, что это правда.

Тем не менее, когда Грейси освободилась – это было после завтрака, – она поднялась в комнату Шарлотты и взяла газетные вырезки, а потом пошла искать Финна Хеннесси. Уж он-то, конечно, захочет знать, как все было на самом деле? Хозяйка, наверное, права, когда говорит, что некоторые люди ненавидят по привычке, но Финн к таким не относится. Он действительно страдает за свой народ, и не из-за каких-то выдумок.