Полигон призрак - Сергей Макаров

Майне вскрикнул от резкой, внезапной боли. Острый кинжал пробил ему правое плечо, пригвоздив к ели. От неожиданности и резкой боли командир немецких диверсантов выпустил пулемет, который упал возле его ног. Сквозь нестерпимую боль Майне вспомнил о единственном своем выходе. Он глубоко вдохнул и только наклонил голову, чтобы прокусить капсулу с ядом, как Коготь в прыжке ударил фашиста кулаком в челюсть снизу. Голова Майне дернулась вверх, и майор нанес свой фирменный боковой слева. Голова полковника ударилась о дерево и безвольно упала на грудь.

Коготь нащупал в воротнике одежды Майне капсулу. К майору подбежал Абазов.

— Пока фашист без сознания, вынь у него из плеча нож, — приказал майор младшему лейтенанту и добавил: — Неплохой аттракцион ты сегодня устроил, Рамиль.

— Я всегда много тренировался, — ответил Абазов и резким рывком вытащил из плеча Майне нож.

Немецкого полковника положили на землю. Из-за деревьев появились Андронов, Егоров и Анютин.

— Прикончили фрица? — взглянув на окровавленное плечо Майне, спросил Андронов.

— Нет, он только ранен. Помогите его перевязать, но прежде я его раздену по пояс, пусть закаляется, — улыбнулся Коготь.

— Не успел он, значит, раздавить капсулу с ядом, — произнес Анютин.

— Пытался, только мы не позволили ему это сделать, — ответил майор.

Коготь раздел Майне по пояс, после чего на плечо немецкого полковника была наложена бинтовая повязка. Майне открыл глаза и застонал.

— С возвращением на русскую землю, — со злорадством сказал фашисту Абазов по-немецки.

Через полчаса пришли четверо солдат, вызванных заранее с полигона. С ними прибыл и военный врач, стройный, высокий капитан с густыми черными усами. Майне положили на носилки, которые принесли с собой солдаты, и накрыли его шерстяным одеялом. Глаза немца бегали из стороны в сторону. Майне никак не мог понять, как он очутился в русском плену и почему не успел прокусить капсулу с быстродействующим ядом.

Военный доктор осмотрел фашиста, достал из сумки шприц и пару пузырьков с лекарствами, сделал в левую руку полковника укол.

— Как он? — спросил Коготь.

— Жить будет. Повязку наложили грамотно. Вот только кто-то ему, — капитан кивнул на стонавшего от боли фрица, — неплохо врезал по физиономии. У него челюсть сломана в двух местах.

— Ну вы, товарищ майор, на совесть постарались, — усмехнулся Абазов, — мгновенно вырубили фрица. У него башка так и мотнулась из стороны в сторону.

— Слишком уж легкий, гад. Хорошо, что голова вообще в кусты не улетела, — хмыкнул майор.

Солдаты взялись за рукояти носилок и понесли Майне. Абазов, по распоряжению Когтя, неотступно следовал за ними, на всякий случай. Оружие убитых диверсантов собрали, трупы стащили в одно место, решив, что их позже закопают солдаты с полигона.

— Ваш план выполнен, товарищ майор, — сказал Анютин, когда они медленно шли к полигону.

— Выполнен, лейтенант, потому что исполнители у меня подобрались высококлассные, а Абазов — вообще виртуоз.

Все рассмеялись. Коготь был рад удачному завершению операции и тому факту, что ему удалось захватить в плен высокопоставленного офицера Абвера, который многое знает. Но рана от потери друга все никак не заживала. «Видимо, сколько я буду жить, столько она и будет саднить в моей душе», — тяжело вздохнул Коготь.

Неподалеку от полигона майор придержал за локоть капитана Андронова:

— Я рад, Степан Иванович, что твоя система дурных предчувствий дала сбой. Так что ты сам отправишь письмо своей жене.

Лицо Андронова помрачнело:

— Если бы не лейтенант Самойлов, царствие ему небесное, сбылись бы мои предчувствия. Он накрыл собой вражескую гранату и тем самым спас и мою жизнь.