Возвращение - смерть - Елена Юрская

- А самое интересное, - устало заметил Тошкин, поглядывая на 3аболотную, пристроившуюся у холодной батареи. - Самое интересное, что и Погорелову она не убивала.

- А кто это? - встрепенулся Мишин. - В нашем штатном расписании я такой не помню. И на СГД такой нет... Выражайтесь яснее!

- Да куда уж яснее. Бомжиха - Раиса Погорелова. Ее не отравили, её напоили денатуратом, сбросили с лестницы и отключили от системы жизнеобеспечения в реанимации. По второму и третьему эпизоду у нас есть косвенные доказательства. Свидетели, которые могут кое-что подтвердить. Из подъезда, где она стала летать, быстро выбежал мужчина. Я, лично, грешил на Чаплинского

- Я бы тоже подозревал бывшего зэка. Они там пока насидятся - такого наслушаются, что нормально жить уже не могут, - серьезно сказал Владимир Сергеевич. - Не могла наша Татьяна на такую подлость пойти. Я ж с ней в институте повышения квалификации сто лет проработал, знаю её как облупленную.

- Вот видите, - вздохнул Тошкин, не зная, куда ему деть эту декабристку на время поездки в больницу. Заболотная, казалось, решила навеки поселиться на затоптанном полу прокурорского кабинета. С другой стороны - лежа и молча она не мешала думать и вырабатывать новый стратегический план. - Дмитрий Савельевич, - Мишин деликатно кашлянул в кулачок. - Вы идите, оставьте мне наручники и полномочия, а я за ней присмотрю. Здесь. Только жене позвоню, она у меня там протокол пишет. Брови Тошкина удивленно поползли вверх. Город, наверное, полностью перешел на осадное положение, если даже в семьях лучшим способом общения признаны официальные бумаги.

- Вы не поняли, - Мишин нетерпеливо притопнул ногой. - Протокол своих показаний, что пятого числа я разговаривал с Татьяной Ивановной по телефону. По нынешним обстоятельствам - он не понадобится. Позвоню - дам отбой. До сессии ещё далеко - нечего бумагу переводить.

- Логично, - Тошкин улыбнулся и повернул аппарат к Мишину. Где Надя? Где Надя? Где? Много лет подряд она уже не ночует у родителей, потому что любит свободу и независимость собственного унитаза. Самолет в Израиль вылетел рано утром, поездом - туда, к счастью не попасть. В редакции? Сегодня не рыбный день - газета выходит по средам, материалы она приносит в понедельник, а лишними посещениями себя не утруждает. Незачем. Так где она? За этим сумасшедшим расследованием Тошкин вполне мог пропустить её новый проклюнувшийся из ничего роман. В Надиных способностях разжечь из искры пламя, чтобы потом вызвать кого-нибудь из министерства по чрезвычайным ситуациям его тушить, Дмитрий Савельевич не сомневался не минуты. Так где же она? Где.

- Нема, - забормотала приходящая в сознание Татьяна Ивановна. Немочка. Прости Нема. Я могу с тобой поговорить.

Тошкин посмотрел на подследственную с равной долей презрения и уважения. Сил на вторую серию мелодрамы: "Возвращение будулуя" просто не было. Заболотная широко открыла глаза и тихо попросила пить.

- Пить, стонала она, - пить, пить.

- Ты смотри, - взорвался вдруг Мишин, - что удумала. Она тут застенки гестаповские изображает. Насмотрелась муры киношной. Идите, Тошкин - строго сказал Владимир Сергеевич. Идите, я с ней по-свойски разберусь. Для начала ремня всыплю, - он совершенно недвусмысленно начала расстегивать свой чудный кожаный совсем нетурецкий поясок.

- Только не в кабинете. для экзекуций у нас есть чудная беседка, улыбнулся Тошкин и на всякий случай прихватив диктофон, вышел прочь.

Ну вот и все - осталось выслушать Ильину и признать, что с правоохранительными органами сращивается не только мафия, но и армия "металл и уголь, мука и сало, союз такой несокрушим" Надя, скорее всего, у Чаплинского - вытирает пот на его наглой больной морде. Сидел бы лучше дома! Плохие в Израиле жены - точно, плохие. Мама Тошкина никогда бы не отпустила папу одного в такой трудный путь за грехом своей молодости. А Надя - что же, птица международного полета, не индейка какая-нибудь. Заодно и Аньку проведает, Тошкин угрюмо дернул носом. Темный переулок у прокуратуры был больше похож на полигон для испытаний воровских навыков, но тем не менее, считался одним из самых безопасных мест в городе. Если в каждом квартале поставить по одной прокуратуре, то можно значительно сэкономить на электричестве, - подумал Тошкин и споткнулся. На левую ногу. К радости, примета такая.

Было прохладно и безлюдно. Хорошая осень проходила мимо горожан уставших и напуганных собственной жизнью. А завтра тоже будет дождь Тошкин глянул на небо: ни звезды, ни проблеска. Жуть. Трамвай подошел через пять минут, Тошкин вскочил на подножку и полез в карман за удостоверением на бесплатный проезд.

- Гражданин прокурор, - с остановки метнулась тень, по мере приближения к трамваю обретающая черты вора-предателя Виталия Николаевича. Тошкин поморщился в ожидании новой головной боли. - А я вас жду. Мне надо вам сказать. Я видел отзвук смерти. Он был далеким, но пропитанный энергией умирания. Быстрым, но не бесплотным. Я видел отсвет абрис его поля. Неограниченного пространством доброты. Это был мост, не готический, не индустриальный, хотя механические позвякивание сопровождало эту сюрреалистическую картину... И руки смерти, взмахнувшие актом отчаянного ожидания, сомкнулись на шее, чтобы снова закрыть мир

- Короче, - попросил Тошкин, заметив как напугано, смотрит на них кондукторша.

- Если можно то же самое, но короче.

- Ладно, - согласился Виталий Николаевич. - Я был на месте этой женщины. На месте где ломают над головой шпаги - врагу не пожелаешь этой голгофы, этой гильотины, этого товарищеского суда.

- Через остановку я в выхожу - предупредил Дмитрий Савельевич, решая, что будет воспринимать Виталия как забытое радио.