Доброй ночи, мистер Холмс! - Кэрол Нелсон Дуглас

– И наконец, сударыни, мне бы хотелось привлечь ваше внимание к одной особенности, в силу которой я настоятельно рекомендую остановить ваш выбор именно на этом доме. – С этими словами он подошел к камину, возле которого покачивался плетеный шнурок для колокольчика.

– Подобные шнурки мне доводилось видеть и раньше, мистер Нортон, хотя лично я никогда не могла позволить себе такую роскошь, – язвительно проговорила Ирен.

Ничего не сказав в ответ, он нажал на одну из настенных панелей, расположенную как раз за шнуром. Панель, издав щелчок, распахнулась, обнажив в стене темное углубление, в котором как раз могла уместиться фотография.

От восторга я захлопала в ладоши.

– Браво, мистер Нортон, – тихо проговорила Ирен и подошла, чтобы рассмотреть тайник поближе. – Он был здесь изначально?

– Ну конечно же нет. Я лично распорядился его соорудить.

– Вот как?

Годфри с некоторым изумлением посмотрел на бесстрастное лицо Ирен:

– Всякий раз, когда в экипаже привозили и увозили плотников, им завязывали глаза. Кроме этой комнаты они ничего не видели. Доставляли их сюда из Гринвича окружным путем, через Баттерси. Тем же путем их везли обратно. О тайнике в этом доме знаем только мы трое.

– А как же кучер, который привозил сюда рабочих? – спросила Ирен.

Годфри посмотрел на нее невинно, словно мальчик-певчий из церковного хора Вестминстерского аббатства:

– Не было никакого кучера. Я доставлял их сюда лично.

Ирен опустила взгляд. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Я поняла, что лишь от ее решения зависит – останемся ли мы в этом доме или нет.

Наконец она медленно подняла голову, а вместе с ней и руку. Моя подруга была настоящей мастерицей утонченных жестов. Плавный изгиб ее кисти напоминал руку Господа Бога, направленную к Адаму на фреске в Сикстинской капелле. С королевским достоинством подняв руку на высоту плеча, она протянула ее Годфри, будто оказывая ему любезность. На ее губах играла загадочная улыбка Моны Лизы.

На мгновение Годфри замялся. Адвокат относился к женщинам с уважением, но не имел привычки перед ними лебезить. Неожиданно он подхватил руку Ирен, повернул ее и быстро поцеловал в запястье.

Честно говоря, я думала, что Ирен хихикнет, ведь Годфри усат – наверняка моей подруге было щекотно. Мои ожидания не оправдались. Поступок Нортона словно отрезвил ее и в немалой степени ошеломил. Резко повернувшись к нам спиной, она снова принялась рассматривать тайник.

– Вы славно потрудились, мистер Нортон, – тихо произнесла Ирен, не отводя взгляда от тайника. – Очень славно.

– Вы всем довольны? – спросил он.

– Всем. – Подруга чуть повернулась к нам, так что стал виден ее точеный профиль.

Достаточно долго мы неподвижно стояли, не решаясь нарушить молчание.

Я боялась пошевелиться. В какой-то миг мне показалось, я нахожусь в зрительном зале и наблюдаю за пьесой, действие которой подошло к развязке. Мгновение спустя Ирен и Годфри одновременно повернулись ко мне. Мне настолько сильно хотелось зааплодировать, что я едва нашла в себе силы сдержаться.

– Милая Нелл, – промолвил Годфри, будто только что вспомнил обо мне, и широко улыбнулся: – Я совсем запамятовал, что приготовил сюрприз и для тебя.

– Неужели? Ну зачем? Мне, право, ничего не нужно, – скромно произнесла я, хотя на самом деле слова адвоката не на шутку меня взволновали.

Он повел меня в столовую. За нами двинулась Ирен. После того как мы остановились в темном углу, Нортон резким движением сорвал ткань кричащей расцветки, обнажив латунную клетку с Казановой.

– Экс, уай, зет, – сообщила мне птица.

Я посмотрела на Годфри, который, копируя Казанову, склонил голову точно так же, как попугай.

– Милая Нелл, перед отъездом ты стала учить его алфавиту, остановившись на букве «эль». Поскольку Казанова оказался неспособен к учебе, мы сразу перешли с ним к трем последним буквам. Теперь он знает алфавит от начала и до конца. Пусть и не весь.

– Хватит болтать! – проскрипел Казанова.

Ирен захохотала.

– Годфри, тебе не следовало так рано опускать руки, – заметила я. – Мне кажется, ты многому смог бы научить Казанову.

– Fleurs du mal, fleurs du mal[42], – заулюлюкало пернатое чудовище.

– Бодлер! Мистер Нортон, чему вы научили попугая Нелл?! – Ирен буквально завизжала от смеха. – Бодлер! Ну кто бы мог подумать!

– Это не мой попугай, – отрезала я. – Кроме того, напоминаю вам, что я практически не говорю по-французски и потому мне непонятна причина вашего веселья.

И Нортон, и Адлер просто заходились от смеха, причем Годфри настолько обессилел, что прислонился к стене, а Ирен одной рукой зажимала рот, а другой утирала слезы, катившиеся у нее из глаз.

– Кроме того, Ирен, мне очень хочется посмотреть, как ты станешь себя вести, когда тебе придется каждый день выслушивать от этой птицы потоки всякого вздора.

– Мистер Нортон, вы закончили? – отмахнувшись от меня, спросила Ирен.

– Не совсем. Вы позволите на некоторое время вас оставить?

Заинтересованно посмотрев на адвоката, подруга кивнула. Нортон чуть поклонился и вышел из комнаты. Вскоре мы услышали, как хлопнула входная дверь.

– Если не считать Казановы, то в целом мне очень понравилось, – заметила я.

– Да, – Ирен подошла к клетке, – что за вульгарное создание. Такое впечатление, что он окрашен во все цвета радуги.

– Мне кажется, Годфри просто молодец, – с настойчивостью в голосе произнесла я.

– Годфри превосходно со всем справился. Он настолько идеален, что я даже робею в его присутствии.

– Быть может, это потому, что тебе прежде не доводилось встречать таких людей?

Из аванзалы до нас донеслись быстрые шаги Годфри. Мы кинулись ему навстречу. Адвокат нес какой-то предмет, прижимая его к груди словно ребенка.

– Свернем направо. Там маленький кабинет, – промолвил он.

Мы проследовали за ним в последнюю комнату, которую еще не успели осмотреть. Нортон подошел к столу и с тяжелым стуком водрузил на него свою ношу. Это был сундук его отца.

Сундук притянул Ирен к себе словно магнит. Будто бы не веря своим глазам, подруга провела рукой по его деревянной поверхности.

– Еще одна вещь, которая некогда принадлежала вам, – промолвил Годфри.

– Я отдала ее вам, – напомнила Адлер.