Предательство по любви - Энн Перри

– Роберт сказал еще про молодого Валентайна. – Дворецкий всмотрелся в лицо детектива. – Но это невозможно без разрешения хозяина или хозяйки. А их сейчас нет дома.

– Понимаю. – Сыщик решил не настаивать. Все равно успеха это сейчас не принесет. – Но вы-то знаете дом как свои пять пальцев. Не уделите ли мне немного времени?

Диггинс заколебался. Он не был равнодушен к лести, если, конечно, она не слишком бросалась в глаза.

– Что именно вы хотели бы выяснить, мистер Монк? – Он повернулся и направился к своей комнате, где они смогли бы поговорить без помех. Не пристало дворецкому беседовать с гостем стоя и на виду у всех.

– Как часто генерал Карлайон навещал миссис Фэрнивел или, скажем, Валентайна?

– Ну, мистер Монк, когда-то он бывал здесь регулярно, но это еще до несчастного случая. Потом стал ездить гораздо реже.

– Несчастного случая?

– Да, сэр… Когда он поранил себе ногу.

– Должно быть, это то досадное происшествие с ножом. Чистил клинок и порезал бедро. – Уильям произнес это как нечто всем известное.

– Да, сэр.

– Где это случилось? В какой комнате?

– Боюсь, что не знаю, сэр. Где-то наверху. Скорее всего, в классной. Там есть декоративный нож. Во всяком случае, был. После того несчастья я его что-то уже не видел. А могу я спросить, зачем вам все это нужно, сэр?

– Ничего особенного, просто уж больно неприятное событие. А кто-нибудь еще наносил регулярные визиты Валентайну? Мистер Поул, например?

– Нет, сэр, ничего об этом не знаю.

– Или мистер Эрскин?

– Об этом мне тоже ничего не известно. А что, это имеет какое-то отношение к смерти генерала Карлайона?

– Я не уверен, – чистосердечно признался сыщик. – Просто я думаю, что кто-то мог… оказывать некоторое… давление на молодого Фэрнивела.

– Давление, сэр?

– К сожалению, я не могу сказать вам большего. Это может прозвучать как бездоказательное обвинение.

– Понимаю, сэр. – Дворецкий глубокомысленно покачал головой.

– Ездил ли Валентайн в Карлайон-хаус?

– Нет, сэр, ничего об этом не знаю. Не думаю, чтобы мистер или миссис Фэрнивел были знакомы с полковником и миссис Фелицией Карлайон. Да и их знакомство с мистером и миссис Эрскин нельзя назвать слишком близким.

– Понимаю. Спасибо. – Монк не знал, радоваться ему или огорчаться. Он не хотел, чтобы растлителем оказался Певерелл Эрскин, но, с другой стороны, на дальнейшие поиски почти не оставалось времени. Вполне вероятно, что это сам Максим – уж он-то был здесь все время. Еще один отец, насилующий собственного сына? При одной только мысли об этом детектив почувствовал дурноту и стиснул зубы. В глубине его души даже шевельнулась жалость к Луизе.

– Что-нибудь еще, сэр? – с надеждой спросил дворецкий.

– Да нет, наверное. – Уильям уже понимал, что этот человек не сможет ответить на интересующие его вопросы. Что ж, последняя попытка. – Как вы думаете, почему ваш посыльный, которого вы наказали за рассыпанное белье, повел себя так странно в тот вечер? Вроде он сообразительный малый, не увалень, приучен к порядку…

– Я и сам не могу понять, сэр. – Диггинс покачал головой, и Монк видел, что дворецкий не пытается уклониться от ответа. – Он хороший парень, этот Роберт. Расторопный, вежливый, схватывает все на лету. Два раза ему повторять ничего не приходится. Вы правы, сэр, он славный малый. Служил, знаете ли, в армии, барабанщиком. Был ранен где-то в Индии и с почетом освобожден от воинской службы. Превосходные рекомендации. Ума не приложу, что с ним тогда случилось. Совсем на него не похоже. Вышколенный посыльный – и вдруг… С того самого вечера с ним не все ладно.

– Вы не думаете, что он заметил что-нибудь имеющее отношение к убийству? – как можно равнодушнее спросил сыщик.

Диггинс покачал головой:

– По-моему, он обязательно рассказал бы об этом, сэр, поскольку знает, что это его долг. Кроме того, это случилось задолго до убийства. Рано вечером, господа еще даже к столу не сели… Не вижу здесь никакой связи.

– Это было до того, как миссис Эрскин поднялась наверх?

– Не знаю, сэр. Знаю только, что миссис Брейтуэйт, экономка, велела Роберту отнести белье наверх, а он, столкнувшись с генералом, стал столбом, как парализованный, уронил белье на пол и кинулся бежать в кухню, будто за ним черти гнались. Белье пришлось снова разбирать и гладить. От прачки ему досталось, будьте уверены! – Дворецкий пожал плечами. – И ни слова ведь не сказал. Бледный был, тихий. Наверное, просто прихворнул. Молодежь – народ странный.

– Барабанщик, говорите? – переспросил Монк. – Должно быть, всякое повидал…

– Полагаю, да, сэр. Сам я в армии никогда не служил, но могу представить. Зато он дисциплинирован, послушен, почитает старших. Славный малый. Уверен, что с ним такого больше не повторится.

– Да, конечно. – Уильям представил себе стыд и страх, которые пришлось внезапно пережить посыльному. Понятно, что от неожиданности парень просто потерял голову. – Большое вам спасибо, мистер Диггинс. Я высоко ценю оказанную вами помощь.

– Это мой долг, мистер Монк.

Выйдя на улицу, детектив остановился в нерешительности. Барабанщик, служивший с Карлайоном, встречается с генералом лицом к лицу в день убийства – и убегает. Что это было? Ужас, паника, стыд? Или элементарная неловкость?

Нет. Он был солдатом, хотя и совсем юным. Он бы не бросил белье и не убежал только потому, что нечаянно налетел на гостя.

Стоило ли вообще Уильяму заниматься этим парнем? Да и сумел бы Рэтбоун своими вопросами пробить броню стыда и вынудить посыльного рассказать все перед присяжными? И что бы это доказывало? Только то, что Карлайон сожительствовал с малолетними. А что потом станет с этим юношей? Александра ничего о нем не знала – стало быть, к убийству это никакого отношения не имеет.

Нет, доказать что-либо можно, лишь найдя еще одного растлителя. Максим Фэрнивел? Или Певерелл Эрскин? Монку претили обе версии.

Он ускорил шаг, двигаясь по Олбани-стрит, и вскоре оказался у Карлайон-хаус. Охотничьего азарта детектив не ощущал – одно лишь болезненно тоскливое предчувствие.

Все члены семейства были на суде – либо в качестве свидетелей, либо как зрители. Сыщик постучал в двери черного хода и спросил, не сможет ли он поговорить с мисс Бушан. На всякий случай Уильям попросил передать ей, что он – друг мисс Эстер Лэттерли и явился с поручением.

Минут десять он изнывал в неопределенности, после чего наконец был приглашен в дом и проведен по лестнице в комнатку старой гувернантки.

– Слушаю вас, мистер Монк, – сказала она, с сомнением глядя на него.

Детектив смотрел на нее с интересом. На вид ей было скорее лет семьдесят, а не шестьдесят. Худое с длинным носом лицо, резкие черты, умные настороженные глаза… Седые волосы, несомненно, имели когда-то каштановый оттенок. Это явно была женщина с горячим и бесстрашным нравом. Похоже, Эстер описала ее правильно.