Предатель памяти - Элизабет Джордж

— Что это ты мне принес? — спросил в конце концов Сент-Джеймс, кивая на системный блок.

— Немного детективной работы.

— Это же твоя сфера, а не моя.

— Здесь требуется определенная деликатность.

Сент-Джеймс знал друга двадцать с лишним лет и поэтому не мог не услышать то, что осталось недосказанным. Он тут же спросил:

— Мы идем по тонкому льду, Томми?

Линли честно ответил:

— В данном случае единственного числа достаточно. Ты чист. То есть если решишь помочь мне.

— Ты меня успокоил, — сухо произнес Сент-Джеймс. — Только почему мне видится неприятная картина: будто я сижу на скамье подсудимых или стою на свидетельской трибуне, но в любом случае потею, как толстяк в Майами?

— Просто ты привык честно играть. Качество, которое я высоко ценю в тебе, кстати, если не упоминал об этом раньше. Однако при работе с криминальными элементами оно довольно быстро выветривается.

— То есть компьютер имеет отношение к какому-то твоему делу? — спросил Сент-Джеймс.

— Я этого не говорил.

Сент-Джеймс задумчиво теребил верхнюю губу, глядя на параллелепипед системного блока. Он более или менее представляет себе, что должен был бы сделать Линли с этим компьютером. Но вот почему он так не поступил… Благоразумнее будет не спрашивать его об этом. Сент-Джеймс с шумом втянул в себя воздух и медленно выдохнул, неодобрительно покачивая головой, что шло вразрез с его последующими словами:

— Что тебе нужно?

— Все связанное с Интернетом. Особенно ее электронная почта.

— Ее?

— Да. Ее. Вполне возможно, что в прошлом она получала послания от виртуального казановы, который величает себя Человеком-Языком…

— Боже праведный!

— …но когда мы включали компьютер в ее кабинете, то ничего подобного не нашли.

Линли сообщил Сент-Джеймсу пароль Юджинии Дэвис, и тот вырвал из толстого блокнота страничку и записал пароль на бумаге.

— Помимо этого Человека-Языка нужно ли искать что-нибудь еще?

— Нужно искать все, что она делала в Интернете, Саймон. Входящая корреспонденция, исходящая, сайты, которые она посещала. В общем, все, что она делала, подключаясь к Сети. Ведь это возможно?

— Обычно — да. Но ты, наверное, догадываешься, что все то же самое, только гораздо быстрее, сделал бы для тебя специалист из Скотленд-Ярда, не говоря уже о судебном постановлении, без которого ты ничего не добьешься от интернет-провайдера.

— Да. Я знаю.

— Отсюда я заключаю, что ты подозреваешь здесь наличие чего-то такого… — Он положил ладонь на системный блок. — Такого, что поставит кого-то в неловкое положение, и ты бы предпочел избавить этого «кого-то» от любых подобных неловкостей. Угадал?

Линли бесстрастно подтвердил:

— Все точно.

— Надеюсь, речь не о тебе самом?

— Господи, Саймон! Разумеется, нет.

Сент-Джеймс кивнул.

— Рад это слышать. — На его лице промелькнуло смущение, и он наклонил голову якобы для того, чтобы потереть шею. — Так значит, у вас с Хелен все в порядке? — с явным усилием произнес он.

Линли понимал логику его рассуждения. Загадочная «она», системный блок на руках у Линли, неизвестное лицо, которое окажется в неудобном положении, если его электронный адрес всплывет в переписке на компьютере Юджинии Дэвис… Все вместе складывалось в нечто противозаконное, а давнишнее знакомство Сент-Джеймса с женой Линли (он ведь знал ее с восемнадцати лет) заставляло Саймона беспокоиться о благополучии Хелен больше, чем полагается ее работодателю.

Линли поторопился успокоить его:

— Саймон, это не имеет никакого отношения ни к Хелен, ни ко мне. Даю тебе слово. Ну так что, ты поможешь мне?

— С тебя причитается, Томми.

— Требуй все, что угодно. Хотя ты так часто выручаешь меня, что я по уши в долгу перед тобой. Даже подумываю переписать на тебя все свои земли в Корнуэлле и расплатиться одним махом.

— Соблазнительное предложение, — улыбнулся Сент-Джеймс. — Всегда мечтал стать помещиком.

— Так ты посмотришь компьютер?

— Ладно. Только земли все же оставь себе. А то твои многочисленные предки начнут кувыркаться в могилах.

Еще до того как она открыла рот, детектив-констебль Уинстон Нката понял, что эта женщина — Катя Вольф, но он не смог бы объяснить, как догадался об этом. У нее был ключ от квартиры, верно, и в принципе уже это помогало идентифицировать ее как одну из двух зарегистрированных по данному адресу женщин (перед этим визитом Уинстон Нката собрал из всех доступных ему источников сведения об адресе проживания и месте работы Кати Вольф). Но и кроме ключа, открывающего замок, было в ней нечто такое, что сразу подсказало Нкате, кого он видит перед собой. В ее осанке чувствовалась настороженность, как у человека, который не доверяет никому на свете, а на лице не проступало ни единой эмоции — с такими лицами приучаются жить заключенные, чтобы не привлекать к себе внимания.

Она остановилась в дверном проеме, и ее взгляд метнулся от Ясмин Эдвардс к Нкате и обратно к Ясмин, где и задержался.

— Я не вовремя, Яс? — спросила она хриплым голосом, в котором Нката, к своему удивлению, уловил лишь намек на немецкий акцент.

Впрочем, конечно, к этому моменту она провела в стране более двадцати лет. И в ее окружении не было соотечественников. Ясмин ответила:

— Это полиция. Детектив-констебль. Его зовут Нката.

Тело Кати Вольф мгновенно отреагировало на эти слова легким, почти неуловимым напряжением, практически незаметным для человека, не рожденного, подобно Нкате, в районе активной деятельности уличных банд.

Катя сняла пальто — вишнево-красное — и серую шапочку с полоской того же цвета, что и пальто. Под верхней одеждой обнаружился небесно-голубой свитер, на вид кашемировый, но поношенный и истертый на локтях почти до толщины листа бумаги, и светло-серые брюки из гладкого материала, поблескивающего в свете лампы серебром.

Она спросила у Ясмин:

— Где Дэн?

Ясмин махнула рукой в сторону ванной комнаты:

— Стирает парики.

— А этот парень? — Катя подбородком указала на Нкату.

Уинстон воспользовался этой репликой, чтобы взять ход беседы в свои руки.

— Вы Катя Вольф?

Она не ответила и молча прошла в ванную поздороваться с сыном Ясмин. Тот, по локоть в мыльной пене, оглянулся на нее через плечо, затем посмотрел дальше, в гостиную, и успел обменяться коротким взглядом с Нкатой, но ничего не сказал. Катя закрыла дверь ванной и прошествовала широким шагом к старому гарнитуру мягкой мебели, составлявшему всю обстановку гостиной. Она села на диван, открыла пачку «Данхилла», лежащую на низком столике, и щелчком выбила сигарету. Затем взяла в руки телевизионный пульт и уже собралась включить телевизор, когда Ясмин окликнула ее по имени, но не просительно, а будто предупреждая о чем-то.