Виновный - Лайза Баллантайн

— Это неправда. Я слышала предыдущего свидетеля. Возможно, он видел не Себастьяна. Это мог быть кто-то другой. Я знаю, что в тот день я не спала. У меня был нервный приступ. Я не смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. Он вернулся домой в три часа, я в этом уверена.

— Нервный приступ. Уверен, что так оно и было, миссис Кролл, именно нервный приступ. Сколько миллиграммов валиума вы приняли восьмого августа?

Шарлотта кашлянула:

— Десять. Мои таблетки только по десять миллиграммов, и иногда я откусываю половину, но в тот день я приняла целую.

— И вы ждете, что мы поверим, что после десяти миллиграммов валиума вы были в сознании, не говоря уже о том, чтобы соображать, который час?

— Я принимаю противотревожные средства уже довольно давно. Десять миллиграммов оказывают на меня седативное действие, но не более того. Спросите моего врача, он подтвердит, что меньшие дозы меня даже не успокаивают. Я уверена в том, что мой сын вернулся домой в три часа дня.

Дэниел улыбнулся и выдохнул. Джонс закончил допрос, и Шарлотта вернулась на свое место. Ее локти по-прежнему торчали в стороны, словно острые крылья. Она бросила быстрый взгляд на Себастьяна с Дэниелом. Дэниел повернулся к ней и сказал одними губами: «Вы справились».

После короткого перерыва настало время для патологоанатома со стороны защиты. Защита с самого начала сдала позиции — с показаниями Берда и утверждением обвинения, что Себастьян страдает расстройством из спектра Аспергера, но Дэниел считал, что свидетельство Шарлотты позволило кое-что отыграть. Просить ее дать показания было рискованно. Это было важно, чтобы подтвердить алиби мальчика, но ее нестабильное эмоциональное состояние и невнимательность волновали и Ирен, и Дэниела. И тем не менее Шарлотта справилась на «отлично». Она честно признала, что принимает таблетки и что не может избавиться от тревоги, и Дэниел чувствовал, что ее статус в качестве алиби был сильнее, чем свидетельство Рэнкина о второй драке между мальчиками, которую тот якобы видел позже того времени, когда, по заявлению Себастьяна, он уже вернулся домой.

Когда после заседания Дэниел встретился с Ирен и Марком, она, казалось, растеряла всю свою уверенность. Сняв мантию, она мерила шагами комнату для персонала, где стояли шкафчики, чтобы барристеры могли переодеться.

— Денни, мы вряд ли выстоим. Этот чертов психолог все нам испортил.

Белоснежная стойка ее воротника еле заметно подрагивала отворотами, придавая словам выразительность; рука лежала на бедре, между бровями — две аккуратные черточки.

— Нам нужно что-то еще, — сказала Ирен.

— У нас есть возможность вызвать судебно-медицинского эксперта, но ты ведь не будешь этого делать.

— Необходимости больше нет, мы же обратили Уотсона. Его капитуляция стоит любых заявлений нашего эксперта.

— Есть еще кое-кто, кого они до сих пор не слышали, — заметил Дэниел.

Ирен круто обернулась. В ее взгляде сквозило напряжение.

— Ты имеешь в виду, поставить перед судом Себастьяна? Все зашло слишком далеко, нам уже не позволят. Защита в полном разгаре.

— Ты можешь подать официальное прошение судье?

— Могу, — ответила Ирен, — но вряд ли он его одобрит. Ты действительно считаешь, что Себастьян справится?

— Возможно.

— И ты думаешь, нам это поможет? Хотя… я и сама об этом думала. Не позволяя ему дать показания, мы уменьшаем его шансы. Нужно, чтобы присяжные его поняли, особенно после того, как обвинение подкинуло им синдром Аспергера, наркозависимость матери и этот болезненный интерес. Если он не заговорит, их воображение уже не остановишь…

— Согласен, все ждут его версии событий. Дальше молчать ему нельзя, это сработает против него.

— Боже, — выдохнула Ирен, — пойдем уже выпьем! Мы заслужили. Заодно и обсудим. Нужно собрать отчеты психолога, и тогда я смогу подать прошение Бэрону.

К восьми часам они пили по третьей пинте в «Бридж-баре» в «Грейз-инн», хихикая в углу за спиной судьи Бэрона. Тот сидел на другом конце бара со стаканчиком шерри.

— Денни, ты в порядке? — спросила Ирен.

Она наклонилась вперед и убрала волосы с его лица. Дэниел позволил это сделать, откинув голову и мягко прислоняясь к деревянной панели.

— В последнее время тебя что-то гнетет, — заметила Ирен. — На прошлом процессе ты был совсем другим. Наверное, принимаешь все слишком близко к сердцу, тем более что наш юный клиент тебя просто обожает.

— Зато меня он ненавидит, — заявил Марк, помощник Ирен.

Дэниел улыбнулся ему уголком рта. Марк был неуклюжим парнем, которому никогда не удавалось подобрать рубашку по размеру.

— Я проморгал всю эту туфту с Аспергером, — сказал Дэниел и несильно стукнул кулаком по столу, отчего шапка пены на пиве затряслась мелкой дрожью. — Он же опроверг этот диагноз — он конкретно его опроверг!

— Мы все проморгали, Денни, расслабься… — произнесла Ирен. — Будем надеяться, что мы хорошо отыграли. С этим надо просто смириться. Я даже пройдусь на эту тему в заключительном слове, но нам нужно снова и снова бить в одну точку, как мы уже сделали: даже если у Себастьяна не диагностированный синдром Аспергера, или как там его называют, он не убийца.

Дэниел с Марком согласно кивнули.

— Главный вопрос… — Ирен положила ногу на ногу и откинулась на спинку стула, — стоит ли нам его вызвать.

— Я знаю, что он справится, иначе бы не предлагал. Он совсем не похож на обычных мальчишек. Ему это по силам.

— Марк, а ты что думаешь?

По тону Ирен и по тому, как она посмотрела на Марка, Дэниел понял, что она спросила это не для того, чтобы услышать его мнение, а чтобы чему-то научить.

— По-моему, это опасно, — ответил Марк. — Прецедентов нет. На процессе по делу Балджера Венеблс с Томпсоном не давали показаний, потому что якобы страдали от посттравматического стресса. Давала показания только Мери Белл,[41]но это было в шестидесятых, и то дело слишком отличается…

— А я считаю, что Денни прав, — сказала Ирен, — присяжным нужно выслушать Себа. Он еще удивит нас своим выступлением, вот увидишь. Хотя у меня нет уверенности, что психолог даст добро и, самое важное, что Бэрон удовлетворит прошение.

— А ты попробуй, — предложил Дэниел.

— Утро вечера мудренее. Что меня обезоруживает и играет ему на пользу, так это его шарм, есть у него Аспергер или нет. Мальчик странный, выбивает из колеи, но очаровательный. И такой развитый, со взрослыми не теряется. — Ирен изящно дотронулась до колена Дэниела. — Думаю, ты прав. Мы можем поставить его перед судом.