Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

Ипсиланти взглянул на часы – четыре часа утра. Ударив кулаком по подушке, взял мобильник, трезвонивший минут десять, не переставая. Надо мелодию поменять, эту он уже не выносит.

– Следак, ты? – послышалось в трубке.

– Я. Кто звонит? – зло прошипел Ипсиланти.

– Доброжелатель. Спустись вниз, я жду тебя на детской площадке.

– Ты... – От негодования Ипсиланти задохнулся. – Ты знаешь, который час? Не мог до утра подождать?

– Спустись, не бойся. Тебе будет интересно узнать, что утро может не наступить.

Ипсиланти озадачился: кто звонил? Со сна не сообразил сразу посмотреть на дисплей... Сейчас глянул – странно: номер Мятежного, но голос был не его. Почему телефон попал в руки неизвестного и почему этот неизвестный позвонил Ипсиланти в такой час? Мятежного раскрыли? Что значит «утро может не наступить»? Похоже на предупреждение. Или Георга выманивают из дома? Идти или не идти? В сущности, если пуля приготовлена, она достанет его и из-за угла, а в прозвучавшем предложении встретиться сейчас же есть одно преимущество: он знает, чего ждать, и будет на стреме.

Пока Георга мучила проблема выбора, телефон зазвонил снова.

– Следак, спустись. Это нужно тебе, поверь на слово.

– Я одеваюсь.

Георг быстро оделся, приготовил пистолет и спустился вниз. Однако не сразу вышел на улицу, из подъезда посмотрел на детскую площадку. Заметил мужчину, он был один, прохаживался.

Ипсиланти вышел из подъезда. Держа пистолет в кармане кожаного пальто, направив ствол на мужчину. Тот, заметив Георга, подошел. Это был молодой человек, лица которого Ипсиланти ни разу не видел, зато узнал его голос.

– Сегодня тебя запланировано убить, – сообщил он.

– Откуда знаешь?

– Мятежный сказал.

– И где же он сам?

– Калюжник его убил.

– Где? Когда?

– В дачном поселке. Перед смертью Мятежный успел выстрелить в Калюжника. Убил наповал, а потом сказал, что тебя сегодня убьют.

– Ничего не понимаю! – нервничал Георг. – Мы с тобой встречались. В клубе так называемого Вия. Позже ты мне рассказывал о Тимофее и Летовой, так? Это был ты?

– Да, это был я.

– А как ты очутился в дачном поселке?

– Калюжник забрал из милиции Летову, мы забрали ее.

– Мне нужно встретиться с ней.

– Сейчас это невозможно. Пока мы ехали, ее успели изнасиловать двое, у нее депрессия, но Люда в безопасности. Мальчик тоже надежно спрятан. А теперь еще слушай, может, тебе пригодится. Мы вычислили, как убийцы Свищевых узнали о Тимофее. Люда водила его к детскому психологу, мы нашли ее, она призналась, что рассказывала о Тимофее мужу и подруге. А подруга у нее Ада Молчанова, у которой в городе несколько ресторанов. Допроси ее, она должна знать, кто заинтересован убить Тимофея и Летову.

– А психолог не предупредит подругу и мужа?

– Не предупредит. Мы позаботились об этом.

– Ты говорил, мальчик видел, кто убивал его родителей. Он запомнил их?

– Запомнил.

– Как мне тебя найти?

– Еще чего, – усмехнулся Дар. – Я тебе адресок, а ты меня в кутузку?

– Ты входишь в клан Богомола?

– С саранчой не дружу.

– Тогда тебе нечего бояться. Слово даю, в кутузку не упрячу, даже если будет за что. К тому же я теперь у тебя в долгу... Пойми, мальчик должен опознать убийц, иначе их не взять.

– Не взять, говоришь? – недоверчиво прищурился Осокин.

– Без свидетеля нет. Думаю, и меня убить хотят все те же лица. Тут уж я кровно заинтересован их достать.

– Ладно, внеси в свою мобилу мой телефон. Но учти, следак, я недоверчивый, замечу что не так, уж извини, долг верну.

Осокин продиктовал номер и удалился на удивление бесшумно. Ипсиланти остался один и, честно говоря, впервые почувствовал животный страх перед смертью. Был момент, когда нечто подобное он испытал в клубе Вия, когда этот парень держал его на мушке. Но тогда почему-то у него было больше уверенности, что опасность не смертельная. Даже когда в него попала пуля, это, скорее, было неожиданностью, Георг не успел испугаться за собственную жизнь. Сейчас положение действительно серьезное. Стрелять-то будут из-за угла, или со спины, или с крыши. А он не будет знать, в какой час это случится.

Ипсиланти, считавший себя почти гением в следственном деле, вынужден был признать: без посторонней помощи ему не обойтись.