Главный подозреваемый - Харлан Кобен

– Да, почему нет?

Они посмотрели еще одну рекламу.

– Эсперанса говорит, мне доставляет удовольствие нарушать правила, – произнес Майрон.

Уиндзор промолчал.

– На самом деле, – продолжал Майрон, – я их и правда нарушал. «Подмазал» полицейских, чтобы скрыть преступление.

– Ты не знал, насколько все серьезно.

– Разве это имеет значение?

– Конечно, имеет.

Майрон покачал головой.

– Мы топчем эти чертовы лицевые линии, пока не перестаем их замечать, – произнес он тихо.

– Ты о чем?

– О нас с тобой. Софи Майор сказала, что делала то же самое, что и мы. Мы устраивали самосуд. Мы нарушали правила.

– И что?

– Это плохо.

– Я тебя умоляю. – Уиндзор поморщился.

– От этого страдают невинные люди.

– От полиции они тоже страдают.

– Но не так. Эсперанса попала за решетку, хотя не имела никакого отношения к этой истории. Клу, может быть, и заслужил наказание, но в конце концов смерть Люси Майор была только несчастным случаем.

Уиндзор побарабанил пальцами по подбородку.

– Даже если забыть о том, что он ехал пьяным за рулем, – возразил он, – это был не просто несчастный случай. Клу решил закопать тело. Как бы он потом ни мучился, его это не оправдывает.

– Мы не можем так больше продолжать, Уиндзор.

– Продолжать что?

– Нарушать правила.

– Можно задать тебе один вопрос, Майрон? – Уиндзор по-прежнему барабанил пальцами по подбородку. – Представь, что ты Софи Майор, а Люси – твоя дочь. Что бы ты сделал?

– Вероятно, то же самое. Но разве отсюда следует, что это правильно?

– Есть один момент, – добавил Уиндзор.

– Какой?

– Фактор Клу Хейда – сможешь ли ты с этим жить?

– И все?

– И все. Сможешь ли ты с этим жить? Я знаю, что смогу.

– И тебя это устраивает?

– Что именно?

– Жить в мире, где каждый может брать правосудие в свои руки, – ответил Майрон.

– Господи, конечно, нет. Я ведь не предлагаю свое лекарство всем подряд.

– Только себе.

Уиндзор пожал плечами:

– Я доверяю своим оценкам. И твоим тоже. Но сейчас ты хочешь прокрутить время назад и все переиграть. А так не бывает. Ты принял решение. Оно было взвешенным и опиралось на факты, которые ты знал. Конечно, это был трудный выбор, но разве он когда-нибудь бывает легким? И потом, все могло повернуться по-другому. После этой истории Клу мог поумнеть, стать лучше. Суть в том, что нельзя предугадать все последствия своих поступков. И не стоит об этом беспокоиться.

– А о чем надо беспокоиться? О том, что здесь и сейчас?

– Именно так.

– И с чем ты потом сможешь жить?

– Да.

– Значит, в следующий раз, – подытожил Майрон, – я должен поступить правильно.

Уиндзор покачал головой:

– Ты путаешь правильные дела и действия с «правильными» с точки зрения закона или условной морали. Но в жизни все не так. Иногда хорошие парни нарушают правила, потому что игра стоит свеч.

Майрон улыбнулся:

– Да, они пересекают лицевую линию. Только на секунду. Ради добра. А потом мгновенно возвращаются обратно. Но с каждым разом линия размывается все больше.

– Может быть, она и должна быть размытой, – возразил Уиндзор.

– Может быть.

– А в целом мы остаемся на стороне добра.

– Да, но я бы предпочел, чтобы мы не пересекали границу слишком часто, думая, что еще одна порция самоуправства не изменит расстановки сил.

– Решать тебе. – Уиндзор пожал плечами.

Майрон сел в кресло.

– Знаешь, что меня больше всего беспокоит в этом разговоре?

– Что?

– Я не думаю, что от этого что-то изменится. И мне даже кажется, ты прав.

– Но ты не уверен? – уточнил Уиндзор.

– Не уверен.

– И тебе это в любом случае не нравится?

– И мне это определенно не нравится.

– Это я и хотел услышать, – кивнул Уиндзор.