Дама пик - Алексис Лекей

Пятница, начало вечера

Перед Магдаленой Пети стоял столик, привинченный к полу. Ее допрашивали в комнате, одна стена которой была прозрачной снаружи и зеркальной изнутри.

Она выглядела спокойной, сидела, закинув нога на ногу, элегантно выгнутая левая нога тихонько покачивалась, наманикюренные руки скрещены на столе.

В какой-то момент она медленно повернула голову к стеклянной стенке и улыбнулась. Догадалась, что на нее смотрят. Полностью владела собой и чувствовала себя непринужденно.

– Понадобятся доказательства, – сказала Ландовски. – Она никогда не заговорит.

– Подозреваю, что мы их не найдем, – покачал головой Мартен.

– Она же оставила след кроссовки у тела Дюперье, – возразила Ландовски. – Значит, могла совершить и другую ошибку.

– Она знает, что ее выпустят, – заметила Жаннетта. – Видно с первого взгляда.

– Она уверена в себе. Ничего удивительного, учитывая, что она украла весь компромат СРП, – вздохнула Ландовски.

– Хотела бы я знать, сколько народу она положила, – подхватила Жаннетта.

– Помимо десяти последних? – уточнила Ландовски.

– Больше, чем нам когда-либо станет известно, – ответил Мартен.

– У нее генитальный герпес, – сообщила Жаннетта. – Она утверждает, что ее наградил отец, когда ей было пять лет.

Мартен ничего не сказал, но его лицо исказилось невольной гримасой.

– Не все дети-мученики становятся палачами или серийными убийцами, – бросила Ландовски.

Мартен вошел в допросную.

Задержанная приветствовала его кивком головы.

– Здравствуйте, мадам Пети, – сказал Мартен.

Он сел за стол напротив нее.

– По сравнению с нашей последней встречей, обстоятельства изменились, – тихо произнесла она.

– Действительно.

– Вы выглядите усталым. Никогда не отдыхаете? Никогда не возвращаетесь домой?

– Я в отчаянии из-за своей подруги, – ответил Мартен. – Мы уже целую неделю не виделись. И я только что узнал, что она, едва вернувшись ко мне, заболела и сейчас лежит в больнице.

– Надеюсь, ничего серьезного.

– Тошнота. Ничего необычного для беременной женщины.

Она улыбнулась:

– Наверное. Не знаю. У меня нет детей.

Если она и подумала о яде, который подложила Мартену, то это никак не отразилось на ее лице.

Мартен почувствовал, как в груди разгорается глухая, глубокая ярость. Для этой женщины просто не существует ничего и никого, кроме нее самой. Ее сознание, исковерканное каким-то чудовищным опытом, просто не способно на сочувствие.

– Вам знакомо слово “абрин”?

– Это какое-то имя? – ответила она со своей неизменной улыбкой.

– Вы убили своего мужа?

– Нет.

– Вы убили его любовника?

– Нет.

– Вы убили Жерара Дюпюи?

– Нет.

– Вы убили его шофера с женой?

– Нет.

– Вы убили Жюльена Дюперье, сестру Жюли Родез, Себастьена Гроссара, Стефана Олье, Жоржа Форье?

– Нет. Я не знаю этих людей, не знаю даже, о ком вы говорите, за исключением мужа, естественно. Значит, у меня не было оснований ненавидеть их. Ваши обвинения нелепы. Сколько вы намерены меня здесь держать?