Невидимки - Стеф Пенни

Мне почему-то вспоминаются те лодки на больничном пруду. До чего же мне хотелось сесть на какую-нибудь из них и уплыть оттуда. Их крашеные бока, плеск волн. И названия: «ЭМИ — на двоих», «ИЗАБЕЛ — на четверых». Такие вместительные. Такие щедрые.

Рэй — на одного. Да и то с натяжкой.

Поскольку машину я до сих пор водить не в состоянии, Лулу приезжает в паб в конце моей улицы. Из окна — я пришел заранее — видны поезда, несущие через мост свой изнуренный работой груз. Снова льет дождь; и хотя на дворе долгожданное лето, свет уже скудеет.

Появившаяся Лулу бесшумно опускается на стул рядом со мной.

— У меня для вас новости, — говорю я.

Ее глаза тревожно расширяются.

— Не пугайтесь. Мы нашли Розу.

— О господи! И она… с ней все в порядке? Правда?

— Правдивей не бывает.

— Ох! — Лулу переваривает эту новость. — Значит, то тело, на Черной пустоши… Оно не имеет никакого отношения к Иво?

Я физически чувствую, как ослабевает владевшее ею напряжение.

— Ну, это точно не Роза Вуд.

— Хеппи-энд. — Лулу с улыбкой поднимает свой стакан. — Разве за это не стоит выпить?

— Пока еще рано.

Ее лицо гаснет.

— Вот как. Значит, это еще не конец? Из-за того, что случилось с вами, — и потому что Иво до сих пор в бегах?

— Да. Из-за этого.

— Вы по-прежнему считаете, что он нарочно вас отравил? Но зачем, если ему нечего было скрывать? Если он не причинил Розе никакого вреда?

Закурив, она делает глоток рома с колой. К ней опять возвращается ее прежняя нервозность, и она задевает краем стакана о зубы, содержимое слегка выплескивается, она пальцем утирает губы, при этом внимательно разглядывая стол.

— Это ведь может быть труп кого угодно. Кого-нибудь, не имеющего к нашей семье никакого отношения. Неужели они еще не выяснили, кто это?

— Пока нет. Иво перепугался. Если он не имеет никакого отношения к этому трупу, зачем было меня травить?

— Вы все-таки… считаете, что он сделал это намеренно.

— Если это не так, зачем было сбегать? Зачем было бросать Кристо?

Лулу смотрит в окно и качает головой; вид у нее обеспокоенный.

— О чем вы хотели меня спросить?

Голос у нее очень тихий.

— Перед тем как мы с Иво вместе ужинали, он ночевал у вас?

Она опускает глаза, но ничего не отвечает.

— Я просто подумал…

— Но вы же все равно ему рассказали? — говорит она. — Вы обещали, что расскажете. Это ваши слова…

Значит, она все-таки ему разболтала.

— Я была так сердита, — продолжает Лулу, не поднимая глаз. — На него — и на вас. Оно само вырвалось. Простите меня. Я знаю, что не должна была ему рассказывать. Я так волновалась. Я думала, это все из-за меня — ваша болезнь…

Ее рука, сжимающая стакан, трясется. Мне хочется обнять эту женщину. Я рисую эту картину в своем воображении.

— Вы ни в чем не виноваты. Я не должен был ставить вас в такое положение.

Иво все знал. Теперь у меня есть доказательства.

— Как он отреагировал, когда вы ему рассказали?

— Ох, в общем, он… — Она тяжело вздыхает. — В общем, он не отреагировал почти никак. Даже на меня не посмотрел. Мне пришлось спросить его: «Ты меня слышал?» — и он ответил как ни в чем не бывало: «Да, и что?» Ну, знаете, этим своим тоном. Но… какое это все теперь имеет значение? Она ведь жива и здорова.

— Тело на Черной пустоши тоже кому-то принадлежит.

— Да, но…

— А не может ли это быть Кристина?

— Кристина? — Лулу почти улыбается, глядя на меня с изумлением. — Но она погибла много лет назад. Не можете же вы в самом деле подозревать, что это она! Это бред собачий.

— Никто так и не сказал мне, когда именно она погибла.

Лулу со вздохом поджимает губы. Между бровями у нее снова залегла морщинка.

— Это было сто лет назад. Ей было семнадцать, значит… значит, это произошло двенадцать лет тому назад. Двенадцать лет! И потом, она погибла во Франции. Она не могла оказаться на Черной пустоши!

— Где именно во Франции?

— Я точно не знаю. Это случилось во время их поездки в Лурд.

— Вы присутствовали на похоронах?

— Похорон не было.

— Не было?! Как-то это… странно, вы не находите?

— Но это же случилось… за границей.

Она сглатывает и сцепляет руки в замок.

— Вы должны понимать. Они не могли привезти ее домой сами. И потом… такие вещи… наверное, это стоит денег… Я не знаю. Мне тогда это не показалось странным. Я ничего странного не увидела.

— Значит, она погибла двенадцать лет назад.

— Да!

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Господи… — Она опускает глаза. — За пару лет до того, как все это случилось.

— Должно быть, это было ужасно. Столько всего сразу свалилось на одну семью.

— Верно.

— А кто-нибудь был свидетелем ее гибели?

— Тене, наверное. Иво тоже. Это случилось после смерти Марты. Вы что же, подозреваете его теперь в том, что он убил ее?

— Нет. Просто… пытаюсь во всем разобраться.

Я прикладываюсь к своему пиву, держа бокал левой рукой. Лулу умолкает и сердито закуривает очередную сигарету. По мосту с грохотом проносится еще один поезд, на этот раз уже полупустой: там едут самые закоренелые трудоголики, заработавшиеся допоздна.

Тене и Иво. Иво и Тене. Эти двое, единственные свидетели череды странных и трагических событий. Призрак смерти следует за ними повсюду, точно черный пес; волк, таящийся во мраке. Но Иво тогда был всего лишь больным ребенком. Наверное, проклятым, как сказал Тене.

— Как ваша рука?

Взгляд Лулу устремлен на мою по-прежнему практически бесполезную правую руку. Я поднимаю ее и помахиваю перед лицом.

— Ничего. Уже лучше.

Я с усилием сгибаю и разгибаю пальцы. Они шевелятся неохотно, точно щупальца какой-то медлительной подводной твари.

— Вы что-нибудь ею чувствуете?

— Не особенно.

— Будьте осторожны, чтобы не обжечь ее.

— Спасибо. В больнице мне постоянно это вдалбливали.

— Потому что об этом часто забывают.

Ну да, она же специалист по таким случаям. Мне вспоминается Дэвид. Как с чувствительностью у него? Это она должна остерегаться его. Она смотрит на мою руку, но не прикасается к ней. Интересно, она тоже сейчас думает про Дэвида?