Азартная игра - Феликс Фрэнсис

А затем можно будет проехать мимо железнодорожной станции и уже оттуда – по широкой обсаженной деревьями улице, где стояла церковь Христа, к цели моего назначения, Лэндсдаун-роуд.

«Да, – подумал я, – лучше всего свернуть вправо, к полицейскому участку».

Но вместо этого я свернул влево, к Вудменкоуту и Клаудии.

Как я мог допустить такую глупость, сказать Шеннингтону, что она поехала к моей матери? Если именно он отправил тогда ко мне того убийцу с пистолетом – а я ничуть не сомневался, что так и было, – тогда он точно знает, где находится коттедж мамы. Тогда это лишь вопрос времени, когда он доберется до Клаудии, нападет на нее.

Я надеялся попасть туда первым.

К счастью, в этот дождливый темный вечер дорога была пуста. Лишь пару раз мне пришлось свернуть с нее на мокрую траву, пропуская пролетающие мимо машины. Ни одна из них не сбросила скорость. А так мы почти все время скакали по дороге. Слишком опасно для лошади передвигаться в темноте по обочине – нога может провалиться в дренажную канаву.

Однако вскоре я с тревогой заметил, что цоканье копыт по асфальту звучит, пожалуй, слишком громко на фоне царившей кругом тишины. «Так что безопаснее, – подумал я, – прибавить ходу или пробираться вперед тихо, тайком?» Наверняка тот же вопрос задавали себе военные стратеги со дня изобретения армий.

Я выбрал скорость, но, приблизившись к деревне Саутхем, снова замедлил ход, стараясь по мере возможности, чтоб лошадь тихо ступала по траве. Несмотря на поздний час и проливной дождь, стук копыт лошади, особенно скачущей во весь опор, вполне мог привлечь внимание людей, выманить их из дома посмотреть, что же происходит в столь неурочное для скачек время. А мне вовсе не хотелось останавливаться и пускаться в объяснения.

И вот мы с лошадью благополучно проехали через деревню Саутхем, не привлекая ничьего внимания – ну разве что любопытные взгляды кота, вышедшего на ночную охоту за едой.

От Саутхема до Вудменкоута было чуть меньше мили, и я пустил своего скакуна посреди дороги, прямо по белой разделительной полосе, чтоб лучше ориентироваться в темноте. Дождь понемногу стал стихать, но мне было без разницы – я уже успел промокнуть до костей и продрогнуть.

Я скакал по краю деревни, приближаясь к тому месту, где стоял коттедж мамы.

Ее улочка образовывала четвертое ответвление от перекрестка, и я как раз приближался к нему, как вдруг с другой дороги выехала машина и свернула прямо в нужную мне сторону. Очевидно, что она направлялась к коттеджу мамы, потому что никаких других домов там не было.

Я пришпорил лошадь и помчался туда по траве, чтоб заглушить стук копыт.

Примерно на полпути к дому я соскользнул со спины лошади, привязал ее к дереву и тихо, но быстро двинулся вперед пешком. Свернул и пошел дальше, стараясь держаться в тени живой изгороди.

И почти сразу же увидел мамин дом и Шеннингтона, стоявшего у входной двери. Я сразу узнал его, лицо освещала лампа на крыльце. Я начал медленно подкрадываться к нему по траве.

– Виконт Шеннингтон, – громко сказал он. – Мы виделись сегодня на скачках.

– Что вам надо? – услышал я приглушенный голос Клаудии из-за двери.

– Хочу вернуть мистеру Фокстону его плащ, – ответил Шеннингтон. – Забыл его у меня в ложе по чистой рассеянности. – И действительно, через руку у него был перекинут мой плащ.

«Не открывай, Клаудия, – взмолился я про себя. – ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ОТКРЫВАЙ ЕМУ ДВЕРЬ!»

Но она, разумеется, открыла. Я услышал, как щелкнул замок.

Стоит Шеннингтону оказаться в доме – и никаких шансов у меня больше нет. Он приставит нож ей к горлу или же ствол пистолета к виску и может диктовать мне свои условия. Вот уж действительно овечка для заклания, иначе не скажешь.

Единственный вариант – это действовать решительно и быстро.

И вот, как только распахнулась входная дверь, я, низко пригибаясь, пробежал по дорожке из гравия и набросился на него. Заслышав шум, он обернулся, но я не дал ему времени среагировать.

В школе, несмотря на малый рост, я был постоянным членом команды регби, и роль моя сводилась к отбиранию и перехватыванию мяча.

Я успел перехватить Шеннингтона чуть выше колен с такой резкостью и силой, что тотчас сбил с ног.

И оба мы покатились по земле. Причем он упал первым, а я сверху, и вся сила удара пришлась на него.

Шеннингтону было глубоко за шестьдесят, я – вдвое моложе, к тому же отчаяние и гнев придавали мне сил.

Так что шансов у него практически не было.

Я быстро вскочил и уселся на него верхом, запустил пальцы ему в волосы и окунул головой в глубокую лужу, образовавшуюся от дождя. «Интересно, как это ему понравится, – со злорадством подумал я, – лежать с лицом, погруженным в холодную грязную воду?»

Испуганная и растерянная Клаудия так и застыла в дверях.

– Ник, – крикнула она. – Ник, прекрати! Перестань сейчас же! Остановись! Ты его утопишь!

– Этот человек пытался меня убить, – прошипел я, не ослабляя хватки.

– Но это не значит, что ты должен его убивать, – сказала она.

Я нехотя отпустил его волосы и перевернул на спину. Губы у Шеннингтона посинели, и я никак не мог понять, дышит он или нет. Одно я знал наверняка: ни за что на свете не стану делать ему искусственное дыхание «рот в рот». При одной только мысли об этом меня затошнило.

– У него пистолет, – сказала вдруг Клаудия, и в голосе ее снова звучал страх.

Он лежал на нем.

Я наклонился и вытянул пистолет за ствол.

Затем оставил Шеннингтона лежать там, где он упал, и вошел в дом позвонить в полицейский участок Челтенхема.

– Нельзя ли переговорить со старшим инспектором Флайтом? – спросил я офицера, снявшего трубку. – Передайте ему, я хочу сдаться.

– И что же вы такое натворили? – осведомился он.

– Спросите старшего инспектора Флайта, – ответил я. – Он хочет меня арестовать.

– Но его сейчас нет, – сказал офицер. – Какой-то чертов кретин угнал лошадь во время скачек, и всех наших людей отправили на поиски.

– А вот тут я смогу вам помочь, – сказал я. – Лошадь, о которой идет речь, стоит привязанная к дереву у дома моей матери в Вудменкоуте.

– Что?!

– Лошадь рядом с домом, где я сейчас нахожусь, – пояснил я.

– Как, черт побери, она туда попала?

– Просто я на ней прискакал, – ответил я. – Думаю, я и есть тот самый чертов кретин, которого все ищут.