Невеста смерти - Линда Лафферти

– Ключ?

– Солнце и планеты обладают душой. Силой, если хотите. Солнце – это не только центр нашей Вселенной. Оно понуждает планеты двигаться по назначенным для них орбитам, вращаясь эллиптически вокруг великой силы, подобно тому, как дикарь, зачарованный пламенем, пляшет вокруг костра.

Якоб вдруг почувствовал какую-то пустоту в груди. Планеты с душой? Какая сила может быть во Вселенной, кроме самого Бога, который собственноручно установил орбиты планет и закрепил звезды на небесном своде?

– Но это же ересь! – запротестовал он. – Ересь, совершенно противоречащая Писанию!

– А я вот полагаю, что это есть истина, – сказал Кеплер. – Настанет день, и я докажу это. Наше солнце обладает силой, и планеты тоже ею обладают. Каждая движется по своему пути, но неразрывно связана с другой.

Иоганн посмотрел на стоящего у окна гостя.

– Подойдите ближе. Я хочу видеть ваше лицо.

Хорчицкий приблизился к его кровати и неохотно склонился над королевским математиком.

– А-а-а, как я и предполагал! В ваших глазах – укор иезуита, – вздохнул тот. – Вы разрываетесь изнутри. В отличие от многих орденов, иезуиты стремятся к знаниям и просвещению, однако традиции католической церкви тянут их назад. Жаль видеть такое в блестящем в прочих отношениях уме.

Якоб отстранился и выпрямился, проглотив всколыхнувшийся в нем оскорблением гнев.

– Иезуиты уважают Священное Писание, герр Кеплер, – возразил он, ловя себя на том, что ум его уже ухватился за рассуждения математика, как голодный за краюху хлеба.

– Уважают Писание? Фу! – Острая бородка астронома дерзко выпятилась. – Не знаю, удивитесь ли вы тому, что мне доводилось в своей жизни иметь в друзьях нескольких иезуитов. Так вот, стремление к знаниям, к истине часто берет верх над их проклятыми душами. Свет науки влечет их к себе, как свеча привлекает мошек. – Кеплер улыбнулся. – Королевский духовник, Иоганн Писториус, – один из моих ближайших знакомых. Его блестящий ум и красноречие упражняют мой дух, тогда как Галилей поворачивается ко мне спиной.

Якоб даже моргнул от удивления. Писториус, исповедник короля Рудольфа, водит дружбу с еретиком-лютеранином? Доктор знал многоуважаемого теолога, имевшего, вдобавок ко всему прочему, еще и медицинскую степень.

– Писториус полагает еретической, но также и соблазнительной мою теорию гармонических сфер, – оживился математик. – Планеты движутся не по идеальному кругу, их орбиты изысканно вытянуты под влиянием физической силы солнца, космической души самого Господа.

– То, что вы говорите, опасно, – снова возразил Хорчицкий. – И что же, духовник не доложил о вашей ереси?

– Конечно, нет. Порой мы спорим с ним часами, как и должно цивилизованным людям. Он не только оспаривает мои теории, но и сам работает над диссертацией о Каббале.

Якоб повернулся к окну – на чистом вечернем небе сияли звезды, а в повисшем над берегом тумане поднималась молодая луна.

Наблюдая за задумавшимся над его словами гостем, Кеплер потер ладони и сцепил ревматические пальцы.

– Гармонические сферы? – негромко повторил ботаник. Тонкая полоска месяца смешалась со звездами.

– Да, – кивнул его собеседник. – Тот, кто слушает всем сердцем и с чистой душой, обязательно услышит музыку космоса в ее совершенной гармонии. Грехи и заносчивость человека – вот что заглушает эти звуки.

Мысли Якоба устремились к Чески-Крумлову и запертому в замке сыну короля. Гордыня, жадность, власть… Барабанный бой войны и религиозных несогласий уже отдавался эхом в Восточной Европе. Реформация столкнулась с Контрреформацией, и сами Габсбурги выступили один против другого в борьбе за власть.

Хорчицкий подумал и о той девушке, банщице, живущей на берегу Влтавы, о ее невинности и жажде знаний, о ее стремлении исцелять больных. Тогда он посмеялся над нею и даже ущипнул ее за щеку, отмахнувшись от ее честолюбивых устремлений, как от чего-то незрелого и наивного.

И тем не менее ее чары подействовали.

Якоб снова посмотрел на звезды. Интересно, слышит ли она музыку планет, когда сильные мира сего слышат только тишину?

Иоганн Кеплер зашевелился и отбросил одеяло.

– Вы – хороший врач, – объявил он. – Ваше посещение уже очистило мне кровь и уравновесило гуморы лучше любого рудомета. Самое время вернуться ко двору и повидаться с Иоганном Писториусом. Мне так и хочется поспорить с ним о его теологических притязаниях. Добрый спор пойдет только на пользу старому упрямцу.

Математик поднялся и подошел к своему гостю. Положив руку ему на плечо, он повернул его к окну, и они вместе залюбовались усыпанными звездами небесами.