Дом с привидением - Анна Михалева

Вот такая история, мистер Чендлер, произошла прошлым летом в моем доме. На моих глазах. Закончилась ли она? Да пожалуй что нет. После того как отец закрылся в своем кабинете, никто из нас его больше не видел. Он исчез из дома и из нашей жизни. Видимо, не мог пережить предательство всей семьи, ради которой он столько работал. Может быть, он был и не прав, может быть, многое из того, что он успел совершить, больше похоже на зло, нежели на благо. Не знаю. Но мне все равно кажется, что семья обошлась с ним нечестно и слишком жестоко. Он не смог нас простить. Не смогла простить родных и я, поэтому покинула дом с тяжелым сердцем и обидой за отца. Я не поехала в США ни в это лето, ни в следующее. Я хотела найти отца, чтобы хотя бы поговорить с ним, потому что из всех живущих на земле моих родственников он единственный остался для меня близким человеком. Пусть он совсем не тот, положительный отец, которого я всегда считала добрым королем. Пусть так. Но он мой отец, я люблю его по-прежнему и желаю разделить с ним любую его участь. Я искала его в Швейцарии, думая, что он поселился в нашем замке, я искала его в нашей парижской квартире, я объехала все наши дома и виллы, но не нашла его. Да, я совсем забыла о письме. В Париже меня нашло письмо Павла. Вот оно:

«Я действительно не знаю, как сложится моя жизнь без тебя. Наверное, теперь, чувствуя, что ты никогда меня не простишь и не захочешь видеть, я обречен мерить свое существование бесконечной сменой бессмысленных серых суток. Я призрак, потерявший надежду стать человеком. Я не прошу тебя о прощении, я только хочу, чтобы ты знала: я не играл с тобой в любовь. Я играл в святость с твоим отцом, да и вообще я много играл на сцене. Но с тобой я был честен. Я действительно тебя любил. Я и сейчас тебя люблю. И я буду тебя любить вечно. До смерти и после нее».

Не знаю, как отнестись к таким признаниям. С недавних пор обороты речи, связанные со словами «вечность», «до и после смерти», меня настораживают. Я не доверяю им. Но я тоже не знаю, как сложится моя жизнь без Павла. Может быть, и я тоже обречена на череду серых суток. Во всяком случае, пока солнечных бликов в своей жизни я так и не заметила. Мое сердце разрывается. Я люблю Павла. Люблю его и ненавижу. Люблю и знаю, что буду ненавидеть еще очень долго. Смогу ли я его простить? Можно ли простить человека, лишившего тебя отца, семьи, дома? Пусть и из благих побуждений. Я не могу простить того водителя, с машины которого на мою маму упала каменная плита, хотя он в том был совсем не повинен. Но простить его я не могу.

А в нашей семье все более или менее наладилось. Виола со скрипом возглавляет холдинг, который сильно обмельчал и приносит дохода меньше раз в сто, чем мог бы. Но на жизнь, как вы понимаете, хватает. Она плачется все время, что ей невыносимо тяжело, и тоже разыскивает отца, и тоже пока безуспешно.

Виктория вернулась в Техас. Она организовала собственный журнал — толстый и очень авторитетный в кругах искусства. И очень горда своим детищем.

О судьбе Сергея Коновалова я ничего не знаю. Скорее всего, он продолжил обучение в Оксфорде, а может быть, уже и закончил его. Его связь с Викторией да и с нашей семьей прервалась.

Лидка вернулась к своему мужу. Тот, в свою очередь, вернулся на сцену. Эту лживую парочку я особенно ненавижу. Уж кто-кто, а Лидка вряд ли ввязалась в историю с призраком из благих побуждений. Скорее всего, искала острых ощущений для своей истеричной натуры.