Опасная скорбь - Энн Перри

– Перст судьбы? – предположил Рэтбоун, но особой уверенности в его голосе не слышалось.

– Это глупость, а Персиваль далеко не глуп, – немедленно возразила Эстер. – Он мог хранить эти вещи разве что с целью подкинуть их после кому-нибудь и тем навлечь на него подозрение…

– В таком случае почему он этого не сделал? Вероятно, не знал, что кухарка хватилась ножа, после чего немедленно должен был последовать обыск? – Рэтбоун слегка покачал головой. – Тогда это какая-то удивительная кухня.

– Конечно, об этом знали все, – сказала Эстер. – И поэтому тот, у кого хранились нож и пеньюар, немедленно подбросил их Персивалю.

Рэтбоун озадаченно нахмурился, его интерес к истории заметно возрос.

– Крайне подозрительно, – заметил он, разглядывая собственные ногти, – что полиция не нашла ничего при первом обыске. Наверняка они искали достаточно внимательно, как только убедились, что убийство совершил не грабитель, а кто-то из обитателей дома.

– Этих вещей не было тогда в комнате Персиваля, – страстно сказала Эстер. – Их принесли туда втайне от него и положили так, чтобы можно было легко найти. Что и случилось.

– Да, дорогая мисс Лэттерли, все могло быть именно так, но я имею в виду другое. Логично предположить, что и в первый раз полиция тщательно обыскала весь дом, а не только комнату злосчастного Персиваля. Где бы эти вещи ни находились, их все равно нашли бы еще при первом обыске.

– О! – внезапно она поняла его мысль. – Вы хотите сказать, что эти вещи были спрятаны где-то вне дома и лишь потом принесены обратно? Какое чудовищное хладнокровие! То есть их специально приберегли, чтобы в дальнейшем, при необходимости, свалить вину на другого?

– Наверное. Но почему это было сделано именно тогда, а не раньше? Или, может быть, кухарка все никак не могла заметить отсутствия одного из ножей? Возможно, пришлось долго ждать, когда она наконец его хватится. Хотелось бы знать, сама она обнаружила пропажу или все-таки кто-то ей подсказал. Тогда интересно, кто именно.

– Я попытаюсь узнать.

Рэтбоун улыбнулся.

– Полагаю, слуги не могут покидать дом, когда им вздумается, и уж тем более во время работы.

– Нет. Нам… – Как странно причислять себя к слугам! Тем более перед Рэтбоуном… Однако времени на переживания у Эстер не было. – Нам дают свободные полдня каждую вторую неделю, если позволяют обстоятельства.

– Значит, у слуг не было возможности вынести из дома нож и пеньюар сразу же после убийства, как и вернуть их обратно перед самым обыском, стоило только кухарке хватиться ножа, – заключил он.

– Вы правы. – Это была маленькая, но очень важная победа. Эстер встала и подошла к камину. – Вы совершенно правы. Ранкорн об этом даже и не подумал. Когда он узнает, ему придется многое пересмотреть…

– Сомневаюсь, – угрюмо сказал Рэтбоун. – Логически это выглядит безупречно, но я буду приятно удивлен, если выяснится, что полиция в данном случае руководствуется логикой. Вы сами сказали, что Персиваль уже арестован по обвинению в убийстве. Кстати, ваш друг мистер Монк принимает участие в этом расследовании?

– Принимал. И предпочел получить отставку, отказавшись арестовать Персиваля, поскольку не был убежден в его виновности.

– Весьма благородно, – кисло заметил Рэтбоун. – И весьма опрометчиво.

– Если не ошибаюсь, его подвели нервы, – сказала Эстер, чувствуя себя предательницей. – Но я не могу его за это упрекнуть. Меня тоже уволили из лечебницы, так как я посмела превысить свои полномочия.

– В самом деле? – Брови Рэтбоуна поползли вверх. – Пожалуйста, расскажите, как это случилось.

– Я не могу тратить попусту ваше время, мистер Рэтбоун. – Эстер улыбнулась, чтобы смягчить свои слова – и те, которые уже произнесла, и те, которые еще только собиралась произнести. – Если я начну рассказывать, то мы потратим полчаса уже моего, а не вашего времени. Впрочем, я буду весьма этому рада.

– А я – так просто счастлив, – поддержал ее Рэтбоун. – Побеседуем здесь или мне будет позволено пригласить вас отобедать? Как высоко вы цените свое время? – спросил он с напускной серьезностью. – Возможно, такая роскошь мне просто не по карману. Или все-таки мы придем к соглашению? Полчаса вашего времени за еще полчаса моего. Таким образом вы успеете закончить историю о Персивале и Мюидорах, я постараюсь вам что-либо посоветовать, а после вы расскажете мне о том, что случилось в лечебнице.

Это было весьма соблазнительное предложение, и не только потому, что Эстер хотела помочь Персивалю – Рэтбоун был ей симпатичен.

– Что ж, если мы уложимся во время, отпущенное мне леди Мюидор, я буду только рада, – согласилась она и тут же оробела.

Рэтбоун изящно поднялся со стула.

– Отлично! Мы прерываем беседу и возобновим ее в обеденном зале гостиницы за углом – там обслуживают в любое время суток. Приличнее было бы, конечно, встретиться в доме общих друзей, но за неимением таковых, а также времени на их поиски… Прошу! Надеюсь, это не слишком повредит вашей репутации.

– Моей репутации уже ничто не повредит, – ответила Эстер с усмешкой. – Доктор Поумрой сделает все возможное, чтобы меня не приняли на работу ни в одну больницу.

– Но в споре с ним вы оказались правы? – спросил Рэтбоун, снимая шляпу и отворяя перед Эстер дверь.

– Полагаю, что так.

– Тогда это и впрямь непростительная дерзость с вашей стороны.

Они вышли из конторы и, миновав метельщика, двинулись по мостовой, уклоняясь от проезжающих экипажей. Обогнув угол и перейдя на другую сторону, они оказались у входа в старую гостиницу, построенную еще в те дни, когда только почтовые кареты поддерживали сообщение между городами, пока на смену им не пришла железная дорога.

Внутри было очень уютно. Внимание Эстер привлекли развешанные по стенам картины, медные и оловянные тарелки, почтовые рожки. Публика также была весьма примечательна – розовощекие преуспевающие дельцы в теплой по сезону одежде.

Хозяин приветствовал Рэтбоуна, стоило тому переступить порог, и немедленно предложил столик в уютном уголке, посоветовав, что из сегодняшних блюд стоит заказать дорогому гостю.

Переговорив с Эстер, Рэтбоун сделал заказ, и хозяин сам отправился на кухню – приглядеть, чтобы подали все самое лучшее. Адвокат принял эти знаки внимания с благодарностью, но как нечто вполне привычное. Манеры его были безупречны, он явно умел соблюдать дистанцию, отделяющую джентльмена от хозяина гостиницы.

Трудно сказать, что это было – ленч или обед, но блюда были приготовлены превосходно. Эстер тем временем поведала Рэтбоуну все, что она знала об убийстве на Куин-Энн-стрит, включая историю Майлза Келларда с Мартой Риветт, странную тревогу леди Беатрис, которая не исчезла с арестом Персиваля, и слова Септимуса о том, что Октавия за день до смерти узнала нечто потрясающее и ужасное, хотя и не уточнила, что именно.