419 - Уилл Фергюсон

Она не желала выходить из номера, поэтому пришли к ней — следователи из нигерийской полиции, разговаривали приглушенно, проникновенно даже, передали ей чай, булочки и соболезнования от консьержа.

— Мы поймали гада, — заверил ее полицейский. — Допросим на выходных, разберемся, выясним, кто сообщники. В понедельник утром приедете в полицейский участок Икеджи, подадите заявление, опознаете подозреваемого.

— В понедельник? Я не могу в понедельник.

— Извините, мэм, придется. Захватите паспорт.

— Я не могу. Я улетаю. У меня завтра самолет.

— Боюсь, мэм, об этом не может быть и речи.

«Они меня не отпустят. Я никогда не выберусь из Лагоса».

— А он говорил, что у него есть сообщники?

Когда они ушли, Лора снова заперлась, разыскала визитку инспектора Рибаду. А если позвоню? Наверняка узнают, что я перевела деньги в Канаду. Может, повесят 419 на меня. Но если не позвоню…

Она расхаживала по номеру, временно защищенная дверной цепочкой и засовом. Когда острая паника осталась позади, накатило изнеможение и Лора легла на кровать. Ясно, что это не случайное ограбление, — сказка про леопарда и охотника, совет лететь домой и больше не безобразничать. Однако юноша не знал Уинстона; кажется, удивился искренне. Впрочем, мало ли какие у Уинстона псевдонимы. Надо было сказать «вождь Огун», и она упрекнула себя за бестолковость.

«Надо было назвать Огуна».

Она поужинала тем, что нашлось в холодильнике мини-бара — кешью и шоколадные батончики, дешевое вино, — и поглядела, как вертятся прожекторы на башне диспетчерской. Уже собралась с духом звонить в КЭФП и сознаваться, и тут заверещал телефон.

— Мэм, вы свободны, — сказал полицейский, который брал у нее показания. — Можете лететь. Я только попрошу у вас номер рейса и время вылета, на случай осложнений.

— А в участок ехать не надо? Молодого человека опознавать?

— Уже не нужно, мэм. Он умер в камере.