Шаги в темноте. Убийство Адама Пенхаллоу - Джорджетт Хейер

– Он отлично скачет, не в пример тому тихоходу, какого ты сдуру купил у старика Салташа.

– Да у него шея овечья, – усмехнулся Ингрэм.

– Ну и что? Какое отношение это имеет к его резвости? – возразил Конрад, кладя в чашку четыре куска сахара. – И препятствия берет отлично, не то что…

– Господи, ну хватит! – перебила Вивьен. – Вы можете говорить о чем-нибудь, кроме лошадей?

Барт, расположившийся в глубоком кресле, на подлокотник которого он поставил тарелку с десертом, произнес:

– Подожди, Вивьен, вот скоро сюда прибудет Клэй, и у тебя появится союзник. Конрад, ты слышал новость? Отец хочет подсунуть Клэя старине Клифу!

– Кто сказал?

– Юджин. Правда, Фейт?

– Я не желаю говорить на эту тему, – холодно ответила она.

– Да брось, Барт! Клиф его не возьмет! – засомневался Конрад, проигнорировав реплику Фейт.

– Если не веришь, спроси отца, – зевнув, произнес Барт и занялся десертом.

– Интересно, как он его заставил? Шантажировал, что ли? Значит, Клэй будет жить здесь? – с испугом предположил Конрад.

– Именно так, – кивнул Барт.

– Только этого не хватало, – вздохнул его брат.

Фейт вспыхнула, но, зная, что Конрад не принимает ее всерьез, не стала возмущаться и сделала вид, будто слушает Майру, болтающую с Кларой.

– Здесь и так уже живет слишком много людей, – проговорила Вивьен, забрав пустую чашку у Юджина и подходя к Кларе за новой порцией чая.

– Спасибо, милая, – тихо проговорил он. – Пожалуйста, поменьше молока, тетя Клара. Ты бы не мог отойти от огня, Ингрэм? Я замерз, а утром у меня возникли симптомы простуды.

– Юджин! Почему ты мне ничего не сказал? – всполошилась Вивьен. – А как сейчас себя чувствуешь? Я заметила, что ты неважно выглядишь, но решила, что ты просто не выспался. Ингрэм, сядь, пожалуйста. Ты закрываешь Юджину тепло!

– Черт бы побрал твоего Юджина с его простудами, – усмехнулся Ингрэм, садясь в кресло рядом с Бартом и вытягивая покалеченную ногу. – Давай сюда десерт, поросенок!

– Юджин, ты же сидишь на сквозняке! – заволновалась Вивьен.

– Да, дорогая, ты права. Но в комнате повсюду сквозняк.

– Сбегайте кто-нибудь и принесите этому неженке теплую шаль, – съязвил Барт. – А может, ему и грелку притащить?

– Нет, дорогой братец, не надо ничего притаскивать, – возразил Юджин, ничуть не задетый этим сарказмом. – Но если кто-нибудь – ты, например – немного сдвинет экран, мне и, возможно, всем остальным будет гораздо уютнее.

– Ну ты и нахал! – выпалил Барт. – Ладно, я согласен!

– Нет, я сама! – вмешалась Вивьен и, поставив чашку, схватилась за каминный экран – массивную четырехстворчатую ширму из эбенового дерева с инкрустацией в виде роскошного павлина.

– Вивьен, не валяй дурака! – воскликнул Барт, поднимаясь с кресла. – Ты же не сдвинешь его с места! Просто парочка вредителей! Куда поставить эту штуку?

– За моим креслом, – распорядился Юджин. – Вот так, отлично. Теперь ты видишь, что я был прав.

– Ты просто ленивая свинья. Заставляешь Вивьен двигать тяжелую мебель и загораживать тебя от сквозняков, – проворчал Барт, возвращаясь в кресло и отбирая у Ингрэма тарелку с десертом.

– Я просто хотел, чтобы ты проявил рыцарство, – улыбнулся Юджин. – С Коном или Ингрэмом этот номер не прошел бы, но у тебя, как я заметил, благородная натура. Могу вознаградить тебя, сообщив новость, которая отвлечет тебя от переживаний по поводу возвращения Клэя. Наш уважаемый родитель решил вернуть Обри в лоно семьи!

– Что? – удивился Барт.

– Он не приедет, – уверенно произнес Конрад. – Здесь для него не тот масштаб.

– Да, но он проигрался, – заметил Барт. – Обри перекроет мне кислород!

– Держу пари, что он не явится, – настаивал Конрад.

– Да куда он денется, ведь у отца скоро день рождения! – напомнил Барт. – Даже Обри не посмеет пропустить такое событие! Если он продулся, тогда точно останется. Рэймонд, правда, что Обри возвращается домой?

Старший брат, только что вошедший в комнату, ответил:

– Насколько я знаю, нет.

– Не много же ты знаешь, – с сарказмом заметил Ингрэм.

– Так попробуй узнать, черт побери! – заявил Барт. – Нельзя допустить, чтобы Обри развращал наши юные души! Подумай о нас с Коном!

Братья захохотали, но Рэймонд даже не улыбнулся. Подойдя к столу, он терпеливо ждал, пока тетка нальет ему чаю.

– Теперь осталось затащить домой Чармин для полного комплекта, – недовольно заметил Юджин. – Ну и денек выдался!

– Похоже, Вивьен права, – сказал Конрад, отрезая себе большой кусок кекса с тмином. – В этом доме слишком много людей.

– Не переживай! Со временем будет меньше! – успокоил Рэймонд.

Вивьен вспыхнула, а ее муж отнесся к его словам благодушно.

– Это в мой огород камешек? – поинтересовался он.

– Да, – отрезал Рэймонд.

– Теперь хоть знаешь, чего ждать! – недобро усмехнулся Ингрэм. – Рэймонд просто переполнен братской любовью.

Тот стоял, помешивая ложечкой чай. Он молча взглянул на Ингрэма, и на скулах у него заходили желваки. Доев десерт, Барт обратил свой взор на блюдо с шафрановым печеньем.

– Рэймонд! Ты что, собираешься выставить всех нас вон, когда старик помрет?

Брат хмуро посмотрел на него.

– Ну ты-то точно останешься. Отец отдает тебе ферму в Треллике, если, конечно, не сваляешь дурака.

Слегка покраснев, Барт пробурчал:

– Не знаю, на что ты намекаешь. Неплохо бы ему поторопиться, вот и все.

– О чем ты, юный Барт? – поинтересовался Ингрэм.

– Не твое дело! – Любовь волнует кровь!

– Ах вот оно что, – разочарованно протянул Ингрэм.

Его отвлекла Майра, которая потребовала, чтобы муж подтвердил, что заведующий пансионом очень высокого мнения о способностях Бертрама, но считает, что сей юный джентльмен должен больше стараться. Далее последовал подробный отчет о спортивных достижениях мальчиков, и Барт незаметно выскользнул из комнаты.

Он нашел Лавди в коридоре наверху. Сидя на подоконнике, она задумчиво смотрела на папоротники, посаженные Кларой. Услышав шаги, Лавди обернулась и томно улыбнулась. Стащив девушку с подоконника, Барт без особых церемоний сгреб ее в охапку.

– Черт возьми, сто лет не виделись уже, – хрипло пробормотал он.

Лавди слегка обмякла в его руках и, приоткрыв рот, поцеловала Барта в губы.

– Да только сегодня утром, – насмешливо промурлыкала она.