Русский Рэмбо для бизнес-леди - Александр Звягинцев

А для таких порядочных людей, как они, вообще нет места в этом поганом обществе. Век свободы не видать.

* * *

Штурмовать шахту с утра не отважились. Неизвестно, сколько у бандитов может быть людей и откуда они ждут подмоги.

Полдня Скиф, Лопа и Засечный зябли с биноклями на соснах. Никто из похитителей так и не вышел на поверхность.

К обеду вернулись в хату, обогрелись.

К вечеру снова все втроем вышли к объекту, теперь уже с оружием и полным боекомплектом.

Обошли весь городок, обнесенный колючей проволокой на повалившихся кое-где столбах. Нашли вентиляционные и выхлопные шахты, но все они были круто отвесные, с Волком не спуститься. Зато и сам серый постарался: выскреб лапами дыру в сугробе.

За проваленными досками маскировочной обшивки мощные ручные фонари высветили бетонный бункер для заезда машин-топливозаправщиков. Скиф приказал Лопе караулить этот выход, а сам с Засечным спрыгнул вниз.

В обширном пандусе ледяная вода стояла выше колена. Пес заскулил от холода.

– Молчать, серый! – шлепнул его по спине шнурком от фонаря Скиф. – Ищи!

Покойница Ольга, по всему видно, не пожалела денег на обучение собаки. Пес работал безукоризненно.

Негромко подал голос, когда нашел развороченную калитку в непробиваемых железобетонных воротах на заезде.

Неизвестные мародеры постарались тут взрывчаткой на славу – бетонированный люк еле держался на петлях.

Внутри сухого места почти не было. Повсюду хлюпала под ногами вонючая жижа. Пахло смазкой, ржавчиной и едкой химией ракетного топлива.

Серый Волк исчез, только было слышно, как впереди шлепают по воде его лапы. Скиф посветил на компас – они шли прямо к сердцу шахты.

* * *

Ворона с девочкой бандиты заперли в большой железной клетке, где прежде находился центральный компьютер. Теперь почти все блоки были вытащены из ячеек, и полупустое пространство напоминало курятник с жердочками. Безопасно распрямиться можно было только в проходе между стойками, шириной не более метра.

Сначала Ворон стучал кулаками в дверь из тонкого трехмиллиметрового железа. Бесполезно. Потом пытался в темноте разобраться в конструкции замка. Но на двери был не замок, а элементарный металлический засов, который закрывал дверь снаружи. Тогда старик из последних сил вырвал железную трубу, по которой были пущены когда-то провода, и сунул обрезок трубы под дверь.

Медленно, миллиметр за миллиметром, он отгибал дверное полотно, пока не образовалась достаточная щель. Вылез в темный аппаратный зал и присел в углу за приборными стойками. Из далекого коридора на пол упала полоска жиденького света. Ворон быстро поднялся, проклиная свои старые скрипучие кости, и, как был босиком, крадучись, направился к кубрику, который занимал Тото.

Его он увидел склонившимся над телефоном. Тото безуспешно давил пальцами-сардельками миниатюрные кнопки. Ворон неслышно задрал на себе рубаху, запустил пальцы в кожную пазуху в животе и извлек оттуда маленькую заточку-выручалочку.

Не было времени для душераздирающих церемоний и высокопарных заклинаний, как предписывал когда-то перед убийством противника блатной этикет.

Ворон попросту всадил заточку в цыплячий пушок на затылке Тото. Потом взял автомат и неслышно вышел в коридор, предварительно пригасив керосиновый фонарь и притворив за собой дверь.

Он вернулся в прежний уголок за аппаратной стойкой и опустился на ледяной от холода пол. Заныли старые ревматические кости, горло перехватил хриплый кашель.

Но тут раздался собачий лай и выстрелы. Ворон с трудом поднялся с выстуженного пола и вышел в коридор.

Слишком поздно он заметил, что на пол снова упала неяркая полоска света. Затем грянул выстрел – Тото, как гость с того света, с заточкой в затылке, странно покачиваясь, стоял на ногах, держась за дверь, и силился снова поднять пистолет. Превозмогая боль. Ворон круто развернулся и нажал спусковой крючок автомата…

Тело Тото грузно рухнуло на пол.

Тяжело шаркая ногами. Ворон вернулся в компьютерный отсек, нашарил в темноте безмолвную Веронику и с трудом перенес ее в теплый кубрик Тото.

– Де-ед! Во-оро-он! Не стреляй… – это я, Скиф! – раздался голос из дальнего конца коридора.

Ворон тяжело припал к стене и как мог крикнул:

– Рожу освети фонарем, по голосу не поверю…

Скиф направил фонарь в лицо Засечному.

– Свои… Этого ни с кем не спутаешь, – громко прохрипел Ворон и открыл дверь кубрика.

Оттуда он вышел к ним навстречу с девочкой на руках.

– Жизнь мне, не задалася, зато смертушкой господь сподобил.

– Семен, рви медпакет! – крикнул Скиф. – Я с Никой сам управлюсь.

Засечный перебинтовал живот странно булькающего ртом Ворона, уложил его на кушетку. Из уголка рта деда сбежала струйка крови.

Скиф уложил бесчувственную дочь на другую стойку и дыханием отогревал ей руки. Потом налил в чашку кофе из термоса Тото, приподнял ей голову и влил парящий дымком кофе в рот ребенка. Вероника закашлялась, веки на запавших глазах слегка дернулись.

– Пойду разберусь с Хряком и Бабахлой, – проворчал Засечный, меняя магазин автомата. – Как бы Лопа наверху не проспал их со своей шашкой наголо.

Засечный, в маске прибора ночного видения, побежал по темному коридору. Он плутал по бетонным лабиринтам, прислушивался, надеясь услышать лай Волка или голоса бандитов. Спустившись по темной лестнице в следующий лабиринт, он чуть не свалился в глубокую бетонную ванну с тяжелой жидкостью на дне. От испарений из резервуара мутило, першило в горле и резало глаза.

Он осветил поверхность пенной жижи. Луч фонаря уперся в мертвого Волка, железной хваткой вцепившегося в жирный затылок Хряка, и торчащий на поверхности, распоротый собачьими клыками зад Бабахлы. Засечный снял инфрамаску и, шатаясь, побрел наверх. Наверху его вырвало от страшного запаха неизвестной химии.

Когда Засечный вернулся, старик уже окончательно потерял сознание. Скиф сделал ему и дочери антишоковые инъекции. Даже умудрился ввести в дряблую вену Ворона камфару. Но в сознание его привести так и не удалось.

Неожиданно сверху раздался крик Лопы:

– Эй, внизу!!! Слышите меня? Вижу вертолет. Садится. Если живы, дайте знать.

Засечный наугад выпустил ракету и крикнул:

– Урки в жмурки сыграли. Затырься, если в вертушке бандюки.

– Есть затыриться! – долетел голос казака, перешедший в тревожный крик:

– Я их вижу, Скиф. Абреки. Шесть их и один – русский.