Всего одно злое дело - Элизабет Джордж

Дуэйн Доути направлялся к Виктория-парк. Он хотел подумать – а сама по себе прогулка, так же как и парк, если идти в сторону Краун-Гейт-Ист, помогали ему в его размышлениях. Остаться в офисе значило поиметь еще один тет-а-тет с Эмили. Ее заявления о предстоящих карах начинали доставать его. Дуэйн всегда верил, что, если принять серьезные меры предосторожности, все в конце концов будет хорошо, и по завершении этого покера они просто соберут фишки и поделят прибыль. Но Эмили думала по-другому.

Поэтому Доути не хотел, чтобы она узнала, что он начал беспокоиться. Эмили была полностью занята поисками любовного гнездышка сорокапятилетнего банкира и его двадцатидвухлетней любовницы, поэтому ему удавалось избегать встреч с ней. У нее действительно было много работы, и она мало задумывалась о его собственных занятиях. Но через два-три дня файл на банкира будет собран – фото, слипы кредитных карточек, телефонные звонки и все остальное, – и после того, как семейная жизнь этого идиота разрушится, отношения Дуэйна с Эмили Касс тоже будут поставлены под угрозу. Ему надо было придумать какие-то ответы для своей помощницы. Он не мог позволить себе потерять ее, со всеми ее способностями, а Доути знал, что это произойдет, если он не сможет разобраться с тем, что происходило в Италии.

Отчасти это и было причиной его прогулки: сначала анализ, затем принятие решения, и только потом действие. Все началось с приобретения разового телефонного аппарата. Если бы Дуэйн сделал какие-нибудь подозрительные звонки из офиса, Эм набросилась бы на него, как тигрица.

В принципе, дело должно было уже закончиться. Во всем этом не было ничего сложного. Доути уже давно должен был услышать «все в порядке», после этого «все хорошо», а в конце – «arrivederci»[203]. Ничего из этого Дуэйн не услышал, и теперь он понимал, почему. В первую очередь потому, что ничего не вышло.

– Я не знаю, – услышал он ответ на свой вопрос: «Что, черт возьми, происходит?» – когда на его звонок ответили.

– Что значит «я не знаю»? Вам платят за то, чтобы вы знали. Вам платят за то, чтобы вещи происходили.

– Все было сделано, как вы просили. Но где-то что-то пошло не так, и я не знаю, где.

– Как, во имя Господа, вы можете этого не знать?

На другом конце повисла тишина. Доути напряженно вслушивался. В какой-то момент он подумал, что связь разъединилась, и он уже хотел перезванивать. Но в этот момент в трубке раздалось:

– Я не мог рисковать. Я не мог сделать так, как хотели вы. С использованием mercato. Меня бы сразу запомнили.

– О mercato заговорили вы, а не я, дурак вы долбаный. Это совсем не обязательно должно было произойти на mercato. Это могло случиться где угодно: в школе, в парке, на ферме…

– Все это не важно. Вы не понимаете одного… – Пауза, затем: – Вы не можете обвинять меня. Вы хотели, чтобы ее нашли, и я ее нашел. Я сообщил вам имя. Я дал вам место и координаты. Вы захотели украсть ее, не я. Если бы я знал заранее, что таковы ваши намерения, я бы никогда… как это у вас говорится, не сел бы с вами на этот поезд.

– Но вам понравилась идея заработать неплохие деньги, сукин вы сын.

– Думайте что хотите, мой друг. Но то, что полиция до сих пор не смогла найти ее, говорит о том, что мой план правилен. Giusto[204], как мы говорим.

Доути почувствовал холод в трусах, когда услышал «мой план». Ведь должен был быть всего один план. Его план. Забрать девчонку. Спрятать ее. И ждать, пока он скажет, куда ее доставить. Тот факт, что, оказывается, был еще один план, о котором он ничего не знал, лишил Доути дара речи. Но он все-таки произнес: