Призрак Бомбея - Шилпа Агарвал

Без четверти девять Кандж наконец-то показался, лениво завязывая лунги, и, довольно улыбнувшись Джагиндеру, поставил чайник на плиту. Остальные домочадцы тоже неторопливо просыпались. Но едва Кандж ровно в девять крикнул: «Чай!» — все члены семейства вылетели наружу, пихаясь локтями, как при штурме переполненного автобуса.

— Хуже, чем в столовке! — фыркнул Джагиндер и взмахом руки смел с дороги Туфана.

— Стыд и позор, — простонала Савита. — Мои сыновья думают лишь о себе.

Вняв упреку, Нимиш выхватил первую дымящуюся чашку прямо из-под носа Джагиндера и протянул матери.

Джагиндер посуровел. Разве не его обязаны обслуживать первым? Но, тотчас устыдившись своего эгоизма и вспомнив о только что принятом решении, промолчал. Наверное, Нимиш его тоже проверяет. Джагиндер даже ощутил легкий азарт: если воспринимать все, что раздражает его в семье, как проверку на прочность, будет легче переносить лишения.

— Возьми, дорогой. — Савита протянула чашку мужу. — Ты же как-никак глава семейства.

Обрадованный этой неожиданной почтительностью и довольный тем, что мать ничего не слышала, Джагиндер расправил плечи и принял дымящуюся чашку. Савита улыбнулась.

На заднюю веранду, прихрамывая, вышла Маджи. Ночь она провела плохо, с трудом примостившись в тесной комнатке для пуджи. Впрочем, там, под недреманным присмотром богов, она чувствовала себя спокойно. Просыпаясь, разминала затекшую ногу, звякала крошечным серебряным колокольчиком и быстро бормотала молитвы. Боги непременно вознаградят ее за это благочестие.

Савита посмотрела в изнуренное лицо свекрови и участливо спросила:

— Может, вам лучше отдохнуть, Маджи? Вы как выжатый лимон.

— Нет, я не устала.

— Ними, подойди ко мне, — поманила Савита сына. — Почитай мамочке свою книжку, чтобы хоть как-то скоротать день.

Трое сыновей, телохранителями окружив мать, проводили ее обратно в дом, где она торопливо нарисовала им за ушами черные точки, а затем продержала детей взаперти до самого завтрака, который подали в десять.

Сидя на подоконнике, призрак с любопытством наблюдал за новым распорядком в семье. За исключением Савиты и Маджи, все спали теперь в гостиной и завтракали не в столовой, а во дворе. В ванных, туалетах и раковинах не осталось ни капли, а из кухни и кладовки убрали все жидкости. Даже грудь Савиты начала высыхать. Сила, обретенная призраком с начала муссонов, убывала без воды.

Эта внезапная слабость напугала привидение. Оно пристально следило за тем, как повар Кандж подает во дворе завтрак, опуская стальную чашку в большой кувшин с водой. Призрак впился взглядом в прозрачную жидкость, переливавшуюся всеми цветами радуги. Мало-помалу он решился выйти наружу. Правда, днем призрак был слабее всего. Малейшая дымка над головой придала бы ему сил. Но в то утро на небе, как назло, не было ни облачка. Привидение знало, что без воды до вечера не протянет. Отбросив сомнения, оно медленно поплыло к открытой двери — навстречу своему спасению.

Ощутив нестерпимую, обжигающую боль, призрак в панике отскочил. Он еще раз попробовал переступить порог, но снова наткнулся на раскаленную стену Привидение протяжно, судорожно завыло, серебристая грива коконом обвилась вокруг фигуры. В этот самый миг призрак заметил у порога тонкую полоску пепла, которая змеилась понизу стены, через равные промежутки поднимаясь к окнам и снова спускаясь. Младенец обошел все бунгало, следуя за полоской пепла, и вновь очутился у черного входа. Внезапно он все понял. Черная магия. Маджи колдовством заперла его в обезвоженном доме.

Из широко раскрытых, бессонных глаз капнула слезинка, засеребрившись, точно лунное озерцо, словно безжалостный блеск меча.

Девочку принесли в жертву.