Пик Дьявола - Деон Мейер

Гриссел поспешно рассказал ей о Сангренегре и спросил, сработает ли, по ее мнению, его метод. Она сжимала в руках сумочку.

— Было бы лучше, если бы вы смогли раскинуть сети за пределами Кейптауна. Здесь он ощущает давление.

— Я угощаю, — предупредил Гриссел. — А он придет?

Илзе Броди вынула из кошелька банкнот в десять рандов.

— Платим пополам, — сказала она, засовывая банкнот под блюдечко. — Он придет. Если вы нужным образом разыграете карту с прессой, он придет.

Он поехал вдоль берега, потому что хотел вернуться в Кэмпс-Бэй. Около Грин-Пойнта он увидел стройплощадку. Многоэтажные недостроенные дома; рекламные плакаты в романтических красках расписывали конечный продукт. «От 4 млн. рандов». Интересно, оживит ли новый квартал этот городской район. Что будут делать застройщики с местными бомжами, которые живут тут коммунами? И со старыми, обветшалыми строениями, которые портят вид — настоящие трущобы, облупившаяся краска сходит со стен длинными лохмотьями. Почти на всех старых домах объявления: «Сдается комната. Оплата почасовая».

Дешевые притоны напомнили ему о Кристине ван Роин. Он должен рассказать ей, какие у них планы, но надо осторожно подбирать выражения.

Дальше его путь лежал через Си-Пойнт. Очень красивый вид, если смотреть со стороны моря. Но такая красота — сплошная фальшь: стоит чуть свернуть, и натыкаешься на упадок и разрушение, темные углы и грязные проезды. Он остановился на светофоре и увидел, что фасад здания, выходящего на море, обнесен лесами. Интересно, кто выиграет? Здесь столкнулись Европа и Африка — богатые британцы и немцы против нигерийских и сомалийских наркосиндикатов. Южноафриканцы оттеснены на второй план; им доступна лишь роль зрителей. Все зависит от количества вложенных денег. Если победят большие деньги, преступность переместится отсюда в другое место, скорее всего в южные пригороды Кейптауна. Или в район Кейп-Флэтс.

Вероятно, все же победит богатство, потому что вид отсюда уж больно хорош. Вот что сделали деньги. Как всегда, самое красивое достается богачам. А полицию оттеснили в Бракенфелл.

На перекрестке с круговым движением он повернул налево, в Квинс, потом направо, на Виктория-стрит, продолжая двигаться вдоль моря, через Бэнтри-Бэй. Перед многоквартирным жилым домом впритык, бампер к бамперу, стояли «мазерати», «порше» и БМВ-Х5. Здесь, в богатых кварталах, он никогда не чувствовал себя уютно. Как будто оказывался в чужой стране.

Клифтон. Дорогу переходит женщина с двумя маленькими детьми. Она несла большую пляжную сумку и сложенный зонтик. На ней бикини; вокруг бедер кусок материи, который то и дело раздувается от ветра. Высокая, красивая, длинные каштановые волосы до талии. Она рассеянно смотрела на дорогу — мимо него. Он, в своей средненькой полицейской машине, был для нее невидимкой.

Он подъехал к тому месту, где Нижняя Клоф-стрит изгибалась налево, а потом сделал разворот к Круглому дому. Три раза проехал вверх и вниз по улице, пытаясь сообразить, откуда появится убийца с ассегаем. Здесь он припарковаться не может — слишком открытое место. Придется долго идти пешком — возможно, от самой Сигнальной горы. Тогда, покончив с Сангренегрой, он побежит под гору, а не в гору.

А может, он не захочет продираться через заросли? Может, попытается войти по улице?

Илзе Броди сказала: «Он мужественный человек». И еще: «Интеллект выше среднего».

Гриссел позвонил Буши Безёйденхауту и спросил, где тот находится. Безёйденхаут ответил: они нашли дом, расположенный на другой стороне улицы, наискосок от дома Сангренегры. Он принадлежит одному итальянцу, который постоянно живет в Европе. Ключи от дома им дал агент по недвижимости. Им не разрешили курить в доме. Гриссел ответил, что едет.

Почти тут же зазвонил его мобильник.

— Гриссел.

— Бенни, это Джон Африка.

Комиссар!