Дотянуться до звезды, или Птица счастья в руке - Ольга Тарасевич

– Мурзик говорила, нельзя без ключа. Она все плакала, жаловалась, что Слава ее закует и сексом занимается, а кончить не может.

– Ментам надо было его сдать. С наручниками и пистолетом поганым в придачу. Мы бы тогда сейчас здесь не куковали.

– Слава Мурзику пластинку пообещал выпустить и пропиарить как следует. Вот она и терпела. Но что-то ее давно не видно, наверное, выгнал ту девочку, нашел себе кого посвежее.

– Все это, конечно, очень трагично. Но сейчас меня интересует другое. Как отсюда выбраться. Николас, скажи, может, тебя искать кто-нибудь начнет? Потому что меня точно никто не хватится в ближайшие дни.

– Меня тоже. У меня в Москве родных нет. И друзей тоже. Какая в шоубизе дружба!

– А сам ты откуда? Приезжий, что ли?

– Ага, из Жлобина.

– Откуда?!

– Из Жлобина.

– Это что, специальная деревня для жлобов? Понаехали тут! – Я нервно хихикнула. – Ничего себе название для населенного пункта.

– Почему как что, так сразу деревня? Город такой, в Беларуси. И у меня талант, между прочим. Если я до Москвы добрался и здесь зацепился.

– Насчет зацепился – точно сказано. Не знаю, как ты, а я бы с большим удовольствием отцепилась, – процедила я сквозь зубы, отчаянно дергая наручник.

Пытаясь освободиться, я мысленно заругалась. Какая же я все-таки дура! Не могла найти себе объект обольщения поприличнее! Этот ведь совсем плох. Наркоман, слабак, гастарбайтер. Неужели мамочка права? И не все то золото, что блестит?! И ярко блестит на самом деле вовсе не настоящее золото?!

Внезапно я вспомнила, что в моих длинных светлых волосах вроде бы имелась пара невидимок. Кудри у меня густые, часть из них я всегда закалываю, чтобы волосы не падали на лицо.

Вытащив заколку и разглядев в полумраке замок, я стала настойчиво орудовать невидимкой в небольшом отверстии.

И очень скоро поняла: плохой из меня взломщик.

А если попытаться ковырять чуть сбоку?

Все равно ничего не выходит.

А если…

Звук открывающейся двери, чуть слышный. И вот уже подвал залит противным едким ярким светом, а на пороге стоит жирная туша с вечно оскаленными челюстями.

– Оклемались, голубки? Отлично! – Слава довольно потер пухлые руки. – Готовьтесь, готовьтесь.

– К чему? – Я, решив косить под дурочку, захлопала ресницами. – И вообще, что вы себе позволяете?! Я не заслужила такого отношения!

– Деточка, а кто сказал, что в этой жизни всем воздается по заслугам? – Продюсер противно хихикнул и поскреб толстую щеку. – Очень жаль, что ты позвонила ментам. Я вначале так испугался!

– А что мне было делать? Я к вам за помощью пришла. А вы как набросились, как набросились!

– Но во всем есть и свои светлые стороны. Как видишь, спасать тебя от злого и жестокого убийцы никто не приехал. И не приедет. А ведь могли бы пробить по мобильнику местонахождение и примчаться. Но, к счастью, никому не нужна лишняя работа. И поэтому даже кстати, что ты ментам звонила. Я обязательно это использую. Это так хорошо в мой план вписывается, фантастика!

– Что вы используете?

– Твою помощь, детка… Она идеально в строку ложится. Получится, что был конфликт, ты просила о помощи, потом не удержалась, и…

Мне очень не понравилось мечтательное выражение на его лице. Страх, как кошка, царапнул по спине липким холодным потом, и все тело стала бить мелкая противная дрожь.

Стараясь не поддаваться панике, я послала продюсеру томный взгляд и попросила:

– Можно отстегнуть наручники? Рука затекла, я уже ничего не чувствую! И Николаса отцепите, он там вообще еле дышит!

– Сейчас, сейчас, – пробормотал он и сделал шумный глубокий вдох. Потом вдруг раздался какой-то странный пукающий звук, и я с ужасом увидела, как голова Николаса бессильно свесилась, а из виска на пол потекла красная густая струйка крови.

Сначала мне показалось, что все это произошло не по-настоящему. Что худенький мальчишка сейчас вскочит на ноги, сотрет со щеки томатную пасту и весело рассмеется.

Я чувствую пульс каждой секунды, я почти задыхаюсь, я жду, но… Ничего не происходит. Безжизненные руки-плети, кровь чуть слышно кап-кап, вихрастый нежный затылочек и – я нашла в себе силы оторвать взгляд от Николаса и посмотреть на Славу – пистолет в руках продюсера. Оружие явно стало длиннее, я различаю какой-то наконечник на стволе и вяло думаю, что это, наверное, глушитель, потому что звука выстрела почти не было слышно.

Где-то в глубине меня уже готовится к извержению истерика.

Надо сдержать ее, не выпустить.

Продюсер – псих, а психов злить опасно.

Или все-таки я сплю?! Неужели так бывает: продюсер пристрелил своего протеже?! Один человек убил другого – так просто, буднично, без объяснений, словно муху прихлопнул. Изумление, страх, боль, ужас – все это разрывает душу и кричит, что так невозможно, так не бывает, так невыносимо.

Тем временем Слава опускается перед Николасом на корточки и, брезгливо поморщившись, прикасается жирными пальцами к тонкой шее.

– Готов. С первого раза. Пульса нет. Правда же я молодец?

– Правда, – едва слышно откликнулась я. – А зачем вы его убили?

– Смерть – лучший двигатель торговли, детка. Ты со мной согласна?

– Какой еще торговли?

– Любой. Я торгую музыкой. Живой Николас мало кому интересен – таких смазливых пацанов всегда было и будет пруд пруди. А вот мертвых нет. Я сделаю рынку эксклюзивное предложение. Знаешь, как выросли продажи дисков Майкла Джексона после того, как он отправился на тот свет? Из наших Виктор Цой очень вовремя умер, на пике славы. Кто-то срубил потом хорошую капусту. И я теперь поднимусь. Вот так-то. Всем нужны деньги, детка.

Прежде, чем я успеваю подумать, из меня вырывается презрительное:

– Сколько веревочке ни виться, все равно конец будет! На чужом горе никогда своего счастья не построить. Денег вы хотите! А в тюрьму не хотите, нет?!

– Это все лирика, – продюсер ничуть не расстроился от моего резкого замечания. Он подошел ко мне, вытащил из кармана джинсов ключ и отстегнул наручники. – В этой жизни знаешь кто прав? У кого прав больше. А прав у кого больше, знаешь?

Морщась от резкого запаха виски (похоже, продюсер здорово налакался), я хмуро переспросила:

– У кого?

– У кого силы больше! Просекаешь? Ерунда весь этот синематограф. Никита Багров, брат, сила в правде, ля-ля, тополя. Фигня-я-я… Правда в силе. Все тебе ясно, детка?

– Нет. Я не понимаю, что здесь происходит. Зачем вы застрелили Николаса? И что вы собираетесь со мной делать?

– Увидишь. – Слава вцепился в мою руку и потащил вперед. – Кажется, я отсюда в него стрелял? Или стоял чуть левее?