Дорога в рай - Макс Аллан Коллинз

Скоро он сможет уйти на пенсию – в пятьдесят пять, так они с Пат договорились – и все это останется позади. Ему нравилось управлять «Каль Нева». Майкла считали хорошим, строгим, но справедливым, добродушным во всем, что не касалось работы, руководителем; он восстановил репутацию курорта и сделал его прибыльным. И долгие годы он опасался, что Синдикат его попросит сделать что-нибудь… неприятное.

Довольный работой уборщиков, Майкл вошел в свой кабинет, выделяющийся на фоне деревенской атмосферы всего остального здания.

Это была его святая святых. Кабинет был отделан темным деревом. Там стоял большой аккуратный стол красного дерева с подходящими по цвету шкафами, окна выходили на озеро. Каменный камин сохранял стиль заведения, и этот камин – да еще несколько семейных фотографий в рамках на столе – были единственными неформальными предметами в комнате.

Над камином на двух штырях висела винтовка Гранда образца Второй мировой войны. Под винтовкой в простой рамке красовалась небольшая грамота с американским флагом и аккуратной надписью: «Майклу П. Сатариано, капралу армии Соединенных Штатов Америки, за спасение моей жизни во время атаки японского истребителя зеро на Батаане в марте 1942 года»– и подпись: «Генерал Джонатан М. Уэнрайт».

Раз в месяц Майкл чистил винтовку и полировал ложе. Кроме отцовского армейского кольта сорок пятого калибра, который он хранил в депозитном сейфе в банке, вместе с наличными деньгами, это было единственное при– надлежащее ему оружие.

Майкл опустился во вращающееся кресло – с обивкой из черной кожи, достаточно мягкое – и открыл папку с квитанциями, ища, на чем он вчера остановился. Он продолжил работу, потом напечатал несколько писем, – у него не было секретаря, и он печатал на «Олимпии», стоявшей на тумбе за столом, – и через час с небольшим решил сделать перерыв, чтобы пройтись по зданию и взять чего-нибудь попить. Он остановился поболтать с двумя уборщиками из мексиканской бригады в Индейской гостиной и похвалил их за хорошую работу – они натирали воском танцевальную площадку – потом прошел в коктейль-бар, украшенный витражным куполом из австрийского хрусталя. Наклонившись, Майкл достал из маленького холодильника, стоявшего под круглой стойкой, кока-колу. Льда он не положил, но кола запотела от холода. Он не взял стакан, просто открыл бутылку.

Когда Майкл вернулся в кабинет, он чуть не уронил колу, потому что в кресле для посетителей напротив его стола сидел Сэм Гьянкана по прозвищу Муни.

– Мне ничего не нужно, спасибо, – сказал Гьянкана.

Миниатюрный, сильно загорелый гангстер, похожий на игрока в гольф в соломенной шляпе с оранжевой лентой, спортивной куртке цвета авокадо, темно-оранжевой тенниске и зеленых брюках, откинулся на спинку, скрестив руки и положив ногу на ногу. Он был обут в светло-коричневые мокасины с кисточками, носков на нем не было.

– Чувствуй себя как дома, – произнес Майкл и сел в свое кресло.

– В некотором роде это все еще мой дом. – У Гьянканы было овальное лицо с крупным носом и как будто случайной улыбкой, образовывающей глубокие морщины возле рта. Глаза скрывались за солнцезащитными очками с серыми стеклами.

– Ну, ты еще не забыл, что где находится, – сказал Майкл, кивнув на камин.

Гьянкана улыбнулся.

– Я остановился в шале номер пятнадцать. В память о старых временах. Надеюсь, ты не возражаешь.

Это означало, что Гьянкана вошел в шале и прошел наверх по потайному подземному ходу, который заканчивался дверцей в стенке камина.

Сев, Майкл осторожно спросил:

– Это твоезаведение? Я не знаю, как вы разделили все, когда ты уехал.

Гьянкана пожал плечами.

– У Аккардо доля в моих делах в Мексике. Я сохранил свою долю в Чикаго. Ничего не изменилось, кроме того, что этот вспыльчивый Аюппа сидит на моем месте.

Майкл с трудом сдержал улыбку. Мысль о том, что Гьянкана считает кого-то вспыльчивым, показалась ему… забавной.

С другой стороны, Майкл ни разу не видел, чтобы Гьянкана вышел из себя. Однажды Майкл стал свидетелем того, как маленький гангстер воткнул вилку в руку одного парня и ударил подвернувшегося под горячую руку чиновника, но все это было сделано с холодным расчетом и поэтому казалось еще страшнее.

– Я не знал, что ты вернулся, – сказал Майкл.

– Никто не знал.

– Даже федералы?

– Я не в розыске. Я уехал из Штатов по собственной воле. – Гьянкана пожал плечами. – Но и афишировать свой приезд я не хочу. Поэтому я проскользнул через границу, как чертов иммигрант. И так же проскользну обратно. Как семья?

Майкл не сразу понял, что Гьянкана имел в виду.

– Семья в порядке, спасибо, – ответил он. – Пат занимается защитой животных и благотворительностью. Анна в средней школе. А Майк во Вьетнаме – скоро должен вернуться.

– Наконец все это закончится, – кивнул Гьянкана. – Дети вернутся домой – это хорошо. Ты должен гордиться – своим мальчиком.

– Я горжусь им. Но еще больше я буду рад, когда он снова окажется дома, в безопасности… А как твои девочки?

– Выросли. Две замужем, одна развелась. Сейчас это в порядке вещей. – Гьянкана пренебрежительно щелкнул языком. – Никаких принципов не осталось.

Майкл оперся на локоть.

– Сэм, ты ведь проделал весь этот путь не для того, чтобы поболтать о семейных делах.

Гьянкана опять пожал плечами, потом положил руки на колени.

– Я приехал для того, чтобы повидаться с тобой, Святой.

– Неужели?

– О да. Понимаешь, я позволял тебе все это время заниматься второстепенной работой, потому что для наших дел было выгодно, чтобы такой парень, как ты, окруженный ореолом славы, был нашей «крышей».

У Майкла начало покалывать в затылке.

– Но, Майк, я никогда не забывал о том, кто ты на самом деле. Ты по-прежнему тот парень, который застрелил Фрэнка Эббета, тогда, в Калифорнии. Ты по-прежнему тот парень, который в одиночку уложил отряд убийц в имении Капоне в Пальм-Айленд. И ты по-прежнему тот парень, который застрелил тех двух предателей-телохранителей, которые напали на Фрэнка.

Майкл откинулся назад и выдавил из себя улыбку.

– Вообще-то, Сэм, я не тот, за кого ты меня принимаешь.

– Не тот?

– Я уже не тот, кем был раньше.

Гьянкана развел руками; Майкл заметил, что Муни изо всех сил старался вести себя непринужденно.

– Кто из нас может сказать, что не изменился со времен молодости? Раньше я мог осилить трех-четырех телок за ночь… Может, то время прошло, но, Майк…

Гьянкана снял темные очки, и его маленькие круглые акульи глазки, не мигая, уставились на Майкла.

– Я все еще не импотент.