Продавец проклятых книг - Марчелло Симони

Аббат только что вошел в трапезную, опоздавшие монахи торопливо входили туда вслед за ним. Среди них Уберто, который в этот момент шел через двор, поддерживая за руку старика монаха, отца Томазо из Галеаты.

Старик быстро уставал от ходьбы и при каждом шаге шатался на своих тонких кривых ногах.

— Это моя последняя весна, сынок. Господь призывает меня к себе, — сказал Томазо. Он повторял это уже лет десять.

Мальчик улыбнулся, но продолжал думать о своем. Минуту назад он заметил, как кто-то вышел из задней двери «крепости аббата», подбежал к гостинице и стал взбираться по внешней лестнице, которая была пристроена к одной из боковых стен. Джинезио стоял на своем посту у главного входа и ничего не заметил. Потом человек исчез — должно быть, влез в одно из окон второго этажа.

— Это Игнасио, торговец из Толедо, — подумал вслух Уберто.

— Ты увидел странника Игнасио? — спросил старик и закашлялся.

— Мне показалось, увидел.

Старый монах кашлянул снова, на этот раз чтобы прочистить горло.

— В этом Игнасио есть какая-то загадка, несомненно. Я познакомился с ним, когда он оказался здесь в первый раз. Тогда он пребывал в полном отчаянии.

Уберто, у которого эти слова вызвали любопытство, ласково попросил Томазо:

— Расскажи мне, что ты о нем знаешь, дедушка.

Мальчик обычно называл Томазо дедушкой, потому что тот больше всех монахов заботился о нем с его младенческих лет.

Старый монах замедлил шаг и вдохнул в грудь теплый полуденный воздух.

— Он тогда спасся бегством из Германии. Мне сказал это Майнульфо из Сильвакандиды и просил никому не рассказывать. Ты первый, кому я говорю об этом. Это деликатное дело, и мне была открыта из него лишь очень малая часть.

Уберто кивком поблагодарил его за доверие.

И тогда Томазо рассказал ему про те годы жизни Игнасио, о которых знали немногие.

— Все началось в 1202 году, когда торговец из Толедо познакомился с Вивьеном де Нарбоном, бродячим монахом, о котором ходила дурная слава. Вдвоем они осмелели и связались с высоким церковным иерархом из Кельна, может быть, даже с самим кельнским архиепископом. Они показали ему несколько ценных реликвий, добытых ими неизвестно где в своих путешествиях по миру.

Уберто спросил о реликвиях, но старик о них ничего не знал.

Томазо крепче сжал плечо своего молодого спутника и продолжил:

— По неизвестным мне причинам у них ничего не вышло. Даже, кажется, тот, кто вел с ними переговоры, оказался членом тайного суда, который заседает в Германии и имеет сторонников по всему миру.

— Тайный суд? Что это такое?

— Я ничего о нем не знаю и думаю, лучше не знать.

Старик закашлялся, потом снова заговорил хриплым голосом:

— У Игнасио оставался только один выход — бежать. Но те люди гнались за ним. Он прошел через Францию, пересек Альпы, обошел стороной Венецию и укрылся в нашем монастыре. Аббат Майнульфо приютил его, и Игнасио скрывался здесь, но недолго, а потом отправился на Восток.

— А Вивьен де Нарбон? Что с ним стало?

— Во время своего бегства два товарища расстались. Майнульфо не сказал мне, что сталось с Вивьеном, не исключено, он и сам не знал. Да и Игнасио тоже.

Уберто открыл рот для следующего вопроса, но Томазо опередил его:

— Уже поздно. Скорей, сынок, идем в трапезную, не то останемся без завтрака.