Вечность в смерти - Нора Робертс

— Да уж, смерть приносит кучу дармовой рекламы в СМИ, только вот ненадолго.

— В данном случае, готова поспорить, забудут о ней еще не скоро. Вампиры! У меня было совещание этажом выше. Думала, застану вас в кабинете. Пибоди ввела меня в курс дела. Среди поклонников вампиров убийство — большая редкость. Обычно им хватает ощущения опасности, риска, эротизма. Людей, как правило, молодых — привлекает именно это. Есть еще такая болезнь…

— Синдром Ренфилда. Читала. Знакомые говорят, у нее была склонность ходить по лезвию ножа, отчаянная потребность завоевывать внимание, славу и навязчивое стремление сохранить красоту и молодость. Она уже успела сделать себе несколько пластических операций. Добавьте к этому, что она была фантастической дурой. Лично у меня в голове складывается довольно целостная картина. Типичная безмозглая блондинка, просто денег на свои причуды у нее было больше чем достаточно.

Ева открыла банку пепси.

— Меня интересует он, убийца. Способ убийства весьма специфичен, он все заранее спланировал и даже не попытался замести следы. Он, конечно, прихватил драгоценности, но это скорее был сиюминутный порыв, чем сам мотив. Он совершил ровно то, что хотел, и именно так, как хотел.

— Возможно, у него навязчивое состояние, — предположила Мира. — Пристрастие к вкусу крови, развившееся в потребность выпускать у жертвы всю кровь. Результаты вскрытия уже пришли?

— Нет.

— Интересно, найдут ли они кровь и у нее в желудке тоже? Если так, то, может статься, мы имеем дело с убийцей, действительно считающим себя вампиром, который решил выпить ее кровь и дать ей выпить своей, чтобы и она тоже стала вампиром.

— И если первый блин у него вышел комом…

— Верно мыслите. — Глаза Миры, более светлого оттенка, чем ее костюм, встретились со взглядом Евы. — Он вполне может попробовать снова. Экстаз, ощущение власти — особенно в сочетании с сексом и наркотиками — все это затягивает. А жертва сами так постаралась, что убить ее оказалось для него делом совсем несложным, даже прибыльным.

— Ну как тут можно устоять? — усмехнулась Ева.

— Да и зачем? — согласилась Мира. — Он незамеченным проник в тщательно охраняемое здание. Это придало ему еще большее ощущение власти, еще сильнее закрепило иллюзию того, что он — сверхъестественное существо. Жертва отдает ему свое тело, свою кровь, свою жизнь. Он порабощает ее — неважно, силой своей воли или действием наркотиков. — Еще одна черта образа вампира. Он забирает ее кровь, быть может, в качестве сувенира, или трофея, или очередного доказательства своего могущества. Ему нужна кровь, и он ее получает. Думаете, он ее чем-то опоил?

— Подтверждения пока нет, но… да, я так считаю. Ближайшая подруга говорит, что всю последнюю неделю или даже больше Тиара пребывала под кайфом.

— Если он выпил ее кровь, наркотик должен был подействовать и на него самого. — Увидев, что они с Евой опять думают об одном и том же, Мира кивнула — Это еще большее ощущение власти или иллюзия таковой. По вашим сведениям, познакомились они не больше одной-двух недель назад. Не похоже на вечную любовь, как любят выставлять вампиризм романтики.

— Не понимаю, — прервала ее Ева, взмахнув банкой пепси. — Не понимаю и никогда не пойму этой романтики. Я этого просто не просекаю.

— Потому что вы, Ева, мыслите прагматически, — улыбнулась Мира. — Но некоторые — и даже многие — находят мысль о бессмертном персонаже, ищущем спутницу своей вечной жизни, готовую ради него отказаться от дневного света и человеческих условностей, чрезвычайно романтичной.

— Чего только на свете не бывает!

— Это точно. Однако ее тело он бросил в весьма неромантичном и совсем неуважительном виде. Безжалостно, холодно. Верит ли он, что мог превратить ее в вампира, или нет, для него она была не более чем сосудом, средством для достижения цели. Полагаю, что он молод, — продолжила Мира. — Не старше сорока. Вероятнее всего, привлекателен и в хорошей форме. Кто захочет жить вечно с непривлекательной или физически ущербной внешностью?

— Жертва вообще не клюнула бы на некрасивого, тщеславие бы не позволило. У нее весь дом увешан зеркалами.

— Гм… Любопытно, как она смирилась с мыслью, что, став вампиром, уже не смогла бы отражаться в зеркалах?

— Может, из рассказов о вампирах она выбирали лишь то, что ей самой нравилось.

— Возможно. Он аккуратен, образован, умен, чувственен. Может быть бисексуалом или считает себя таковым, потому что в книгах вампиры пьют кровь и спят как с женщинами, так и с мужчинами. Считает себя неуязвимым, по крайней мере, сейчас, и потому очень опасен.

Ева отпила из банки и хищно улыбнулась:

— Я знаю, что смертна, и это делает меня очень опасной.