Эта горькая сладкая месть - Дарья Донцова

К Павловским меня пригласили в пятницу. Уютныйкирпичный дом на улице Косякова, домофон, лифтерша, ковровая дорожка налестнице. Я робко позвонила в дверь и скромно потупилась на пороге, сжимая вруках три потрепанные гвоздики и дешевенькую коробочку конфет. Образпросительницы из Казани дался нелегко. Пришлось специально покупать на вещевомрынке дешевый трикотажный костюмчик, на ноги нацепила жуткие баретки, в которыхнаша домработница Ирка ходит выбрасывать мусор. В ушах сережки из ближайшеголарька. Отполированный “Вольво” удачно спрятала в соседнем дворе. Можно былоеще подушиться “Красной Москвой”, но на такой ужас я не согласна даже радиторжества справедливости. -

Обитая красной кожей дверь открылась не сразу.Кто-то рассматривал меня в глазок. Потом загремели замки, и на пороге появиласьмило улыбающаяся пожилая женщина. Сначала я приняла ее за домработницу, нопотом увидела бриллиантовые серьги в ушах и пару дорогих колец на ухоженныхруках. Передо мной стояла сама Виолетта Сергеевна.

– Проходите, душенька, раздевайтесь.Наверное, устали, – ласково пропела женщина, указывая на нарядные велюровыетапочки.

Я скинула ужасные туфли, протянула профессоршедары.

– Какой букет! – умилилась та и крикнула:

– Алик, посмотри, какие чудесные цветыпринесла… Вас как зовут, милочка?

– Даша, – пролепетала я.

– Пойдемте, пойдемте, Дашенька, –обволакивала нежностью старушка, – не надо конфузиться. Альберт Владимирович некусается.

Из просторной прихожей мы двинулись в холл. Вглазах зарябило – повсюду бронза, хрусталь и зеркала. С потолка свисала пудоваялюстра, вся в ужасающих подвесках. По стенам там и сям лепились жуткие картиныв богатых позолоченных рамах. Мебель обита парчой. В углу торшер в виденегритенка с поднятой рукой. Весь пол устилает огромный серый ковер с кровавымиразводами. Я невольно попятилась, редко встретишь такое варварское великолепие.

Виолетта Сергеевна подумала, что при видеэдакой красоты бедная провинциалка сконфузилась окончательно, и подтолкнуламеня в спину. Из двери в противоположном конце холла величаво выплыло светилоэкономики. Я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Больше всего АльбертВладимирович походил на индюшонка. Маленького роста, на коротеньких ножках и столстым животиком. Он горделиво посмотрел на меня, словно проверяя, произвел линужное впечатление, и неожиданно скрипучим, совершенно не преподавательскимголосом спросил:

– Вы от Решетниковой? Работу принесли?Алена говорила, что диссертация готова.

Накануне прозорливая Аленка вручила мнедовольно объемистую папку со своей диссертацией, защищенной примерно десять леттому назад.

– Он не догадается? – боязливо спросилая. Алена замахала руками:

– Никогда, столько времени прошло, ипотом, научным руководителем у меня был совершенно другой человек. Так,проглядит по диагонали, велит кое-что исправить. Павловскому главное, чтоб вбиблиографии все его труды помянули.

– Вдруг разговор заведет на научные темы!Алена всплеснула руками:

– Прикинешься робкой до невозможности.Провинциалка из Тмутаракани да в гостях у академика, вот язык и отсох. Неволнуйся, насколько знаю Альберта, он сам станет перед тобой соловьемразливаться, обожает поучать и давать советы. От тебя требуется только одно:качай головой и вздыхай от восхищения. Впрочем, можешь вытащить блокнот иконспектировать нетленные высказывания.