Заговор в Уайтчепеле - Энн Перри

Имелись ли в кабинете деньги? По крайней мере, Томас мог создать такую картину, будто бы там был произведен обыск. Нужно поторапливаться. Честный человек сразу поднял бы тревогу, поэтому нельзя было допускать, чтобы у кого-то возникло впечатление, будто ночной сторож стоял и размышлял, что следует предпринять. Он и так задержался здесь слишком долго. Времени для колебаний у него не было.

Питт вытащил все выдвижные ящики из стола и вывалил их содержимое на пол, а затем перерыл папки с бумагами. Нашлось немного денег. Он не смог заставить себя взять эти деньги и засунул их под один из ящиков. Не самый лучший вариант, но других не было.

Затем Томас быстро просмотрел бумаги, проверяя, нет ли среди них еще каких-нибудь документов о займе принца. Судя по всему, они относились к управлению заводом и его производственной деятельности – это были приказы, рецепты и разные письма с заявлениями о намерениях. И тут в глаза Питту бросилось одно из них, поскольку почерк показался ему знакомым. Он принялся читать это письмо, и у него все похолодело внутри.

Мой дорогой друг,

Вы приносите благороднейшую жертву ради общего дела. Я не могу выразить словами, какое восхищение вы вызываете среди ваших товарищей. Ваше разорение по вине некой персоны разожжет пожар, который невозможно будет потушить. Он осветит всю Европу, а вас будут помнить и чтить как народного героя. После того как насилие и смерть сотрутся в памяти, памятником вам станут мир и процветание будущих поколений простых людей.

С глубочайшим уважением…

Подпись представляла собой неразборчивый росчерк. Питта поразил тот факт, что автор знал о разорении Сиссонса и, весьма вероятно, о его грядущей смерти. Несмотря на некоторую двусмысленность построения фраз, смысл письма был вполне однозначным, и его тоже нужно было немедленно уничтожить. Из коридора донесся звук шагов. Томас должен был уже давно вернуться после обхода, и Уолли вполне мог отправиться на его поиски, чтобы удостовериться, что все в порядке.

Полицейский быстро порвал письмо. У него уже не оставалось времени для того, чтобы избавиться от клочков, но теперь, по крайней мере, прочитать эту запись было невозможно. Нужно было впоследствии улучить момент и засунуть остатки обоих писем и пистолет в один из чанов.

Двинувшись в сторону двери, Томас споткнулся и ударился ногой об угол стола. И тут его осенило. Он вспомнил, когда и где видел этот почерк, – это было во время расследования смерти Мартина Феттерса. Почерк принадлежал Джону Эдинетту. На мгновение у Питта помутилось в голове. Ногу пронзила довольно сильная боль, но он почти не замечал ее. Шаги Уолли раздались у самой двери.

Итак, Эдинетт знал о предстоящем разорении Сиссонса и воздавал ему за это хвалы. Значит, он не был роялистом, как все они предполагали, – совсем наоборот. Но тогда почему он убил Мартина Феттерса?

Дверь открылась, и из-за нее показалась голова Эдвардса. Свет фонаря, который он держал в руке, придавал ему весьма зловещий вид.

– Все в порядке, Том? – озабоченно спросил он.

– Сиссонс мертв, – ответил Питт охрипшим от волнения голосом, чувствуя, как у него дрожат руки. – Похоже, его застрелили. Нужно сообщить в полицию. Ты оставайся здесь и смотри, чтобы никто не вошел сюда.

– Застрелили?! – с изумлением переспросил Уолли. – Зачем? – Он уставился на неподвижное тело, верхняя часть которого покоилась на столе. – Бедняга! Что же теперь будет?

В его голосе прозвучал страх, и выражение лица у него тоже стало испуганным.

Питт ощущал тяжесть пистолета, лежавшего у него в кармане среди обрывков писем.

– Не знаю. Но нужно как можно быстрее вызвать полицию, – сказал он своему товарищу.

– Они обвинят нас! – в ужасе произнес Уолли.

– Не обвинят, – возразил Томас, хотя ему в голову пришла та же самая мысль, болью отразившаяся внизу живота. – Во всяком случае, у нас нет выбора.

Выйдя из кабинета, он двинулся по коридору, освещая себе путь фонарем. Нужно было найти чан, возле которого отсутствовали бы люди, и избавиться от пистолета.

В первой комнате, куда заглянул полицейский, находился рабочий из ночной смены, взглянувший на него без всякого любопытства. То же самое было и во второй, зато третья оказалась пустой, и Питт поднял крышку стоявшего там чана, вдохнув запах густой жидкости. Сама по себе бумага не утонула бы в ней. Ее пришлось бы размешать, но Томас опасался, что его могут застать с обрывками писем в руках. Их могли сложить вместе и прочитать текст, поэтому, положив клочки на поверхность жидкости, он принялся заталкивать их дулом пистолета внутрь, пока они не скрылись из виду. За ними последовал и сам пистолет, который медленно пошел ко дну.

Сторож вышел из комнаты, прошел по коридору до лестницы, спустился во двор, вышел из ворот завода и направился по Брик-лейн в сторону Уайтчепел-Хай-стрит. Уличные фонари светили, словно медленно гаснущие луны, отбрасывая на влажные булыжники мостовой бледные отблески в форме арок.

Завернув за угол, Томас увидел констебля.

– Что случилось? – спросил тот, преграждая ему путь.

Питт мог различить лишь очертания этого человека, поскольку они стояли между двумя фонарями. Констебль был высок и казался могучим благодаря объемистому плащу и шлему. Впервые в своей жизни Томас испугался полицейского, и это было леденящее, болезненное чувство, совершенно чуждое его натуре.

– Мистера Сиссонса застрелили, – сказал он, тяжело дыша. – В его кабинете, в здании завода на Брик-лейн.

– Застрелили? – неуверенно переспросил констебль. – Вы уверены? Может быть, он только ранен?

– Он убит, это точно.

Констебль некоторое время растерянно молчал, собираясь с мыслями.

– Тогда будет лучше пойти в участок и сообщить об этом инспектору Харперу, – сказал он наконец. – Кто вы и каким образом обнаружили мистера Сиссонса? Вы, наверное, работаете на заводе ночным сторожем?

– Да. Меня зовут Томас Питт. Сейчас с ним Уолли Эдвардс, мой напарник.

– Понятно. Вы знаете, где находится Уайтчепелское полицейское управление?

– Да. Вы хотите, чтобы я пошел туда?

– Да. Скажите, что вас послал констебль Дженкинс, и расскажите о происшествии на заводе. А я отправлюсь туда. Вы меня поняли?

– Понял.

– Тогда поторопитесь.

Питт послушно повернулся и побежал.

Только спустя час он вернулся на завод – не в кабинет Сиссонса, а в одну из других сравнительно больших комнат на верхнем этаже. Инспектор Харпер являл собой полную противоположность констеблю Дженкинсу: это был мужчина невысокого роста, с грубоватым лицом и квадратным подбородком. Дженкинс расположился возле двери, а Питт и Уолли стояли посреди комнаты. Занималась заря. Первые лучи прорезали поднимавшуюся над доками серую дымку, и бледный диск солнца отражался на водной глади реки.