Такой же предатель, как мы - Джон Ле Карре

— Эта девушка дорогого стоит, — пробормотал Дима и улыбнулся — отнюдь не как побежденный. Улыбкой Дима провожал минувшее, как будто они знали друг друга всю жизнь, — иногда Перри казалось, что так оно и есть.

— Как-нибудь сыграешь со мной на Уимблдоне?

— Конечно. Или в «Куинсе». Я по-прежнему член этого теннисного клуба.

— И поддаваться не будешь, да?

— Ни в коем случае.

— Хочешь пари? Для интереса?

— Нет, боюсь проиграть.

— Струсил, а?

— Ну да.

Как и боялся Перри, последовало мощное объятие, надолго приковавшее его к огромной влажной Диминой груди. Когда его выпустили, Перри увидел перед собой безжизненное лицо, потухшие карие глаза. Словно по команде, Дима развернулся и пошел в гостиную, где ждала Тамара и прочие члены семьи.

Никто даже не заикался о том, что Перри полетит в Англию с Димой. Люк знал это с самого начала и обсудил вопрос с Гектором лишь для очистки совести, чтобы категорическое «нет» прозвучало вслух. Если бы он по какой-то необъяснимой причине услышал в ответ «да», то первым запротестовал бы — необученные и не в меру ретивые дилетанты, сопровождающие ценного осведомителя, никак не вписывались в его профессиональное представление о порядке вещей.

Не столько из сочувствия к Перри, сколько руководствуясь здравым смыслом, Люк позволил Профессору сопровождать их до аэропорта Берн-Бельп. Когда отрываешь ценного осведомителя от семьи и передаешь безо всяких гарантий под опеку родимой Организации, мрачно рассуждал Люк, пожалуй, лучше предоставить ему утешение в лице любимого наставника.

Но если Люк ожидал душераздирающей сцены прощания, он ошибся. Стемнело. В доме было тихо. Дима позвал Наташу и сыновей в оранжерею и поговорил с ними, пока Перри и Люк ждали в коридоре. Гейл вновь смотрела с малышками «Мэри Поппинс». Для предстоящей встречи с джентльменами из лондонской разведки Дима надел синий полосатый костюм. Наташа выгладила для отца лучшую рубашку, Виктор начистил ему итальянские ботинки. Дима опасался, что заляпает их по пути к тому месту, где Олли припарковал джип. Плохо же он знал Олли! Помимо одеял, перчаток и теплых шерстяных шапок, тот приготовил и пару резиновых галош подходящего размера — они уже ждали в прихожей. Дима, должно быть, велел семье не провожать его. Он вышел из дому один, такой же энергичный и невозмутимый, как и в ту минуту, когда показался в дверях отеля «Бельвю» рядом с Обри Лонгригом.

При виде Димы у Люка, впервые со времен Боготы, радостно затрепетало сердце. Он станет парией, как и Гектор. Он поможет пригвоздить Обри и его шайку к позорному столбу, и к черту пятилетний контракт с разведшколой, и удобный дом на взморье, и хорошую школу для Бена, и увеличенную пенсию до конца жизни… Он перестанет путать сексуальную неразборчивость со свободой, будет осаждать Элоизу, пока не завоюет ее снова, закончит все недоигранные шахматные партии с сыном, найдет работу, которая позволит ему возвращаться домой в разумное время. А еще у него будут настоящие выходные — в конце концов, ему всего сорок три, а Элоизе еще даже нет сорока…

Поэтому, стоя рядом с Димой, Люк переживал ощущение начала и конца. Потом все трое зашагали вслед за Олли, к сараю, где стоял джип.

Перри, заядлый альпинист, поначалу почти не ощущал движения — машина тихонько поднималась через лес к Кляйне-Шайдегг. Олли сидел за рулем, Люк — рядом с ним; массивная туша Димы тяжело приваливалась к плечу Перри всякий раз, когда Олли вписывался в узкий поворот при свете габаритов. Дима пристегивался лишь в случае крайней необходимости, предпочитая болтаться в салоне. Конечно, призрачная черная тень северной стены Эйгера, нависавшая над ними все ниже, для Перри была исполнена особого значения — когда они миновали железнодорожный полустанок Альпиглен, он благоговейно взглянул на Белого Паука, прикинул маршрут и пообещал себе непременно взять эту вершину, прежде чем женится на Гейл и утратит независимость.

Приблизившись к перевалу, Олли выключил фары, и они бесшумно проскользнули мимо громады отеля. Внизу показались огни Гриндельвальда. Они начали спуск, въехали в лес и увидели огни Брандегга, мерцающие среди деревьев.

— Сейчас дорога будет скверная, — предупредил Люк, оглянувшись через плечо.

Но либо Дима не слышал, либо ему было все равно. Он сидел, откинув голову назад и прижав одну руку к груди, а вторую вытянув вдоль спинки сиденья, за плечами Перри.

Посреди дороги стояли двое с фонариком.

Человек без фонарика повелительным жестом вытягивает руку в перчатке. Длинное городское пальто, шарф, лысина на полголовы, не прикрытая шапкой. Мужчина с фонариком — в полицейской форме и фуражке. Олли, подъехав ближе, издает приветственный вопль.

— Эй, ребята, что у вас стряслось? — спрашивает он на певучем швейцарско-французском диалекте (Перри и не знал, что он так умеет). — Кто-то свалился с Эйгера? Мы даже кролика не видели.

Они заранее условились, что Дима — богатый турок. Он остановился в «Парк-Отеле», но его жена в Стамбуле тяжело заболела. Машину он оставил в Гриндельвальде. А мы — англичане, решившие сыграть роль добрых самаритян. Проверки легенда не выдержит, но для однократного использования сгодится.

— А почему богатый турок не сел на поезд Венген — Лаутербруннен и не поехал в Гриндельвальд на такси? — спросил Перри.

— Он глух к доводам рассудка, — ответил Люк. — Вбил себе в голову, что дорога на джипе через горы сэкономит час и он успеет в Клотен на ночной рейс до Анкары.

— А есть такой рейс?

Полицейский освещает фонарем фиолетовый треугольник, приклеенный на ветровом стекле. На нем буква G. Человек в городском пальто маячит у полицейского за спиной — он кажется черным силуэтом в ярком свете фонаря. У Перри неприятное ощущение, что он внимательно рассматривает добродушного водителя и троих пассажиров.

— Чей джип? — спрашивает полицейский, закончив изучать наклейку.

— Арни Штойри, водопроводчика. Он мой друг. Только не говорите, что не знаете Арни Штойри из Гриндельвальда! Живет на главной улице, по соседству с электриком.

— Вы спустились с Шайдегга? — уточняет полицейский.

— Из Венгена.

— Вы поднялись на машине от Венгена до перевала?!

— Ну а что мы, по-вашему, летели?

— Если вы ехали из Венгена, то должны были получить вторую наклейку в Лаутербруннене. Ваш пропуск действителен только на участке Шайдегг — Гриндельвальд.

— А вы сами-то откуда будете? — спрашивает добродушный весельчак Олли.

— Я из Мюррена, — не поддается полицейский.

Воцаряется тишина. Олли начинает напевать себе под нос какой-то мотивчик. Он напевает и при свете полицейского фонарика роется в документах, засунутых в карман на дверце. По спине Перри катится пот, но он неподвижно сидит рядом с Димой. Ни один трудный подъем, ни одна вершина ни разу не заставляли его так попотеть. Олли продолжает рыться в бумагах, и мотивчик звучит уже не так бодро. Я — постоялец «Парк-Отеля», напоминает себе Перри. Люк — тоже. Мы решили помочь бедолаге-турку, который не говорит по-английски и у которого в Стамбуле умирает жена. Сгодится для одноразового использования.