Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

Рассвет был солнечный, небеса голубые, дул свежий ветерок, который вскоре обещал стать теплым. Прогноз был хороший на весь день, как и на вечер, когда ожидался фейерверк. На Принсес-стрит яблоку будет негде упасть, но сейчас, когда по ней ехал старший инспектор Килпатрик, тут было спокойно. Сегодня он встал раньше обычного, хотя и вообще считал себя «жаворонком», но звонок Ребуса спозаранку даже его застал в постели.

В промышленной зоне тоже было тихо. Охранник на воротах пропустил его, Килпатрик подъехал к складу и припарковался рядом с машиной Ребуса. Машина была пуста, но дверь склада осталась открытой. Килпатрик вошел внутрь.

— Доброе утро, сэр.

Ребус стоял перед грузовиком.

— Доброе утро, Джон. Что за шутки в стиле плаща и кинжала?

— Прошу прощения, сэр. Надеюсь, я смогу все объяснить.

— Я тоже надеюсь. Если я не позавтракаю утром, то пребываю не в лучшем настроении.

— Просто я должен сказать вам кое-что, а здесь для этого место как раз подходящее — тихое.

— Ну так в чем дело?

Ребус начал обходить грузовик — Килпатрик за ним. Когда они оказались у заднего борта автомобиля, Ребус повернул рычаг и распахнул дверцу. Внутри на ящиках сидел Абернети.

— Вы меня не предупредили, что у нас гости, — сказал Килпатрик.

— Давайте я помогу вам залезть.

Килпатрик посмотрел на Ребуса:

— Я не пенсионер.

Он забрался внутрь, Ребус за ним.

— Здравствуйте еще раз, сэр, — сказал Абернети, протягивая Килпатрику руку. Но Килпатрик сложил руки на груди:

— В чем дело, Абернети?

Но Абернети только пожал плечами и кивнул в сторону Ребуса.

— Заметили что-нибудь, сэр? — спросил Ребус. — Я имею в виду груз.

На лице Килпатрика появилось задумчивое выражение, он оглянулся.

— Нет, — сказал он наконец. Потом добавил: — Игры и шарады никогда меня не привлекали.

— Никаких игр, сэр. Скажите мне, что произойдет со всеми этими игрушками, если мы не собираемся использовать их для операции внедрения?

— Они будут уничтожены.

— Я так и думал. И все будет задокументировано?

— Конечно.

— Но поскольку оружие было у нас на хранении, бумаги будут выданы эдинбургской полицией?

— Вероятно. Я не понимаю…

— Сейчас поймете, сэр. Когда оружие попало сюда, при нем были сопроводительные документы, в которых было расписано, что именно поступило и в каком количестве. Но мы заменяем эти документы нашими собственными, так? И если первый комплект документов пропадает, то всегда остается наш. — Ребус похлопал по одному из ящиков. — Теперь здесь меньше, чем было при поступлении.

— Что?

Ребус поднял крышку.

— Когда вы привозили меня сюда со Смайли в прошлый раз, тут было больше АК-сорок семь, чем теперь.

Килпатрик с ужасом посмотрел на него.

— Вы уверены? — Он заглянул внутрь. — Однако в имеющейся описи указано двенадцать автоматов, и здесь их ровно двенадцать.

— Двенадцать, — подтвердил Абернети, когда Ребус вытащил из ящика лист и протянул Килпатрику.

— Значит, вы ошиблись, — сказал Килпатрик.

— Нет, сэр, — сказал Ребус. — При всем моем уважении. Я проверял в Особом отделе. У них сохранились документы о начальном количестве. Две дюжины АК-сорок семь. Так что вторая дюжина отсутствует. Отсутствует и еще кое-что: гранатомет, боеприпасы…

— Понимаете, сэр, — сказал Абернети, — обычно и в голову никому не приходит проверить, верно? Оружие уничтожается, и составляется акт, в котором пишется, что все проверено, все в полном порядке. Никто не сверяется с первичными документами.

— Но это невозможно.

Килпатрик все еще держал в руках бумагу, но не смотрел на нее.

— Напротив, сэр, — возразил Ребус, — это на удивление легко. Если у вас есть возможность подменить опись. Этот груз находится на вашем хранении, и на бумаге стоит ваша подпись.

— Что вы хотите этим сказать?

Ребус пожал плечами и сунул руки в карманы:

— Наблюдением за американцем тоже руководили вы, сэр.

— По вашей просьбе, инспектор.

Ребус кивнул:

— Я это оценил. Просто я не могу понять кое-чего. Например, как ваша надежная команда из Глазго не засекла меня с подружкой, когда мы выпивали с Клайдом Монкуром и его женой.

— Что?

— В тех данных, что вы мне представили, об этом ни слова. Я и не ждал, что там что-то будет. Отчасти для этого я и попросил вас установить наблюдение. Не было в отчете ничего и о встрече Клайда Монкура и Фрэнки Ботуэлла. Ваши люди сообщают только, что Монкур и его жена гуляют по городу, интересуются достопримечательностями, ведут себя как идеальные туристы. Но никакого наблюдения не ведется, не так ли? Я точно это знаю, потому что попросил двух своих коллег вести наблюдение за Монкуром. Понимаете, я понял: что-то тут не так, как только увидел инспектора Абернети.

— Вы вели несанкционированное наблюдение за Монкуром?

— И у меня есть фотографии, подтверждающие мою догадку.

Абернети пошуршал белым бумажным пакетом, с одной стороны которого был прозрачный целлофан. Внутри виднелись черно-белые фотографии.

— Тут даже есть одна, — сказал Абернети, — на которой вы встречаетесь с Монкуром в Галлейне.[116]Может быть, вы беседовали о гольфе?

— По всей видимости, вы пообещали «Щиту» поставить часть этого оружия еще до того, как я вышел на след этой группы, — продолжал Ребус. — И ввели меня в расследование, чтобы за мной приглядывать.

— Но зачем бы я тогда стал вас привозить сюда, на склад?

— Затем, что вас об этом просил Кен Смайли. А вы не хотели, чтобы у него возникли какие-то подозрения. Мимо Кена и муха не пролетит.

Ребус предполагал, что Килпатрик сдуется, но не тут-то было, напротив, он только увеличивался в размерах. Он засунул руки в карманы куртки и выпрямил плечи. На его лице не отражалось никаких эмоций, и он не собирался ничего говорить.

— Мы уже некоторое время приглядывали за вами, — продолжил Абернети. — Эти протестантские террористы, которым вы позволили ускользнуть в Глазго… Мы перевели вас из Глазго по единственной причине: посмотреть, сможете ли вы действовать на новом месте. Когда до меня дошли известия о шестерном комплекте, я понял, что вы по-прежнему оказываете помощь вашим друзьям из «Щита». Они всегда рассчитывали на помощь внутри полиции, и можно не сомневаться — они ее получали.