Охота на Сезанна - Томас Свон

Фургон Аукруста стоял у входа в парк Жозефа Журдана рядом с городским университетом, меньше чем в миле от отеля «Гостиница короля Рене». Аукруст вернулся в Экс в предрассветной темноте и прождал в нетерпении уже час. Он больше не думал о встрече с Летоком, отодвинув воспоминания о нем глубоко в памяти, чтобы вернуться к этому позже, в более подходящее время. В восемь задняя дверь открылась, и на сиденье вспрыгнул Клайд, то ли рыча, то ли тявкая, а за ним села Астрид. Она подтянула к себе пса, держа его за шею.

– Будь хорошим мальчиком, сиди смирно.

– Ты уверена, что за тобой не следили? – спросил Педер.

– Конечно, – горько ответила она. – Разве я села бы в машину, если бы знала, что за мной следят?

Макияж скрывал синяк у нее под глазом, но ничто не могло скрыть унылый вид. Она нервничала и отводила глаза.

– Еще раз опиши, где вы остановились: сколько комнат, кто в каждой из них.

Астрид устало заговорила Она пожаловалась, что уже рассказывала это ему, что ей нечего добавить. Педер расспрашивал о деталях: где окна, какие они? Измерила ли она расстояние до пассажирского и до служебного лифта, где они точно расположены? Телефоны – где они? Заставил описать ванную. Есть ли двери между комнатами?

Он спросил:

– Там есть полицейские, в форме или без нее?

– Нет, я никого не видела, ничего похожего.

– Ты видела картину?

– Я уже говорила: он держит ее в деревянном ящике. В спальне, в шкафу. Запертом.

– Когда он отвезет ее в музей?

Астрид покачала головой:

– Он не говорил.

– Он еще говорил что-нибудь об охране в музее, выказывал беспокойство, говорил ли, что доволен… или что недоволен?

Она снова покачала головой и закрыла глаза:

– Перед завтрашним приемом Ллуэллин пойдет в музей. Он пригласил меня с собой.

Аукруст кивнул, мгновенно запомнив эту информацию.

– Что делает его слуга, Фрейзер?

Она вздохнула:

– Что и всегда: еда, поручения, пес.

– А эта проклятая собака всегда тявкает?

Астрид только крепче сжала Клайда и ничего не ответила.

Аукруст сказал:

– С ним часто Олбани. Он пьет, но вроде делает свое дело. Где его комната?

– Кажется, рядом.

Аукруст рассеянно смотрел вперед, на нескончаемых студентов, которые шли пешком или ехали на велосипедах.

– Была ли почта или звонки, которые казались необычными?

Астрид покачала головой. Она повернулась к Аукрусту, но не могла смотреть ему в глаза. Когда она попыталась заговорить, то поняла, что дрожит от страха. Наконец она выдавила:

– Педер, ты должен сказать, что любишь меня. Я делаю все, что ты велишь.

Он не отвечал. Он ждал, пока она успокоится.

– У нас все по-прежнему. Ты слышишь?

Она кивнула, но очень слабо.

– Скажи, были ли необычные телефонные звонки.

– Конечно, он говорит по телефону, заказывает еду, газеты…

– Необычные, – с нетерпением перебил он.

– Нет, только…

– Только – что?

– Был звонок от человека, с которым я познакомилась в Нью-Йорке. От Тобиаса.

Аукруст напрягся:

– Что он хотел?

– Он здесь, в Эксе.

– Когда он приехал?

– Он звонил вчера.

– Ты подслушала разговор?

– Я ответила на звонок. Я слушала, но ничего не поняла.

– О чем они говорили?

– Тобиас говорил о каком-то друге, которого он привез с собой. И о каком-то чемодане. Но американцы используют слова, которые я не понимаю, они и говорили всего минуту.

– Скажи точно, что помнишь, – потребовал Аукруст.

Астрид попробовала вспомнить, но смогла вымолвить только:

– Кто-то сказал «нянчиться». Я не знаю, кто сказал это.

– Ллуэллин говорил с тобой об этом?

Она открыла рот и снова закрыла его, ничего не сказав.

– Ну?

Клайд тихо зарычал, и Астрид начала гладить его по голове. Аукруст взял ее сумочку, порылся в ней и вытащил помаду, которую дал ей в аэропорту Гатвик. Он снял колпачок и выкрутил помаду.

– «Страстный розовый» – твой цвет. – Он выкрутил ее в противоположном направлении, и появилась игла.

– Думаю, вы с Ллуэллином долго говорили ночью и что ты не все мне рассказала. Говори, что он сказал, или вернешься к Ллуэллину с мертвым псом.

– Нет, Педер!

Он взял у нее Клайда и положил испуганное животное себе на колени. Он вытянул задние лапы пса и нацелил иглу.

– Что тебе сказал Ллуэллин?

– Он сказал, что картина, которую он привез, копия, а настоящая картина у Тобиаса.