Соверен - К. Дж. Сэнсом

Чей-то неуверенный смех, раскатившись, тут же смолк. Коуфолд пытался испепелить меня взглядом. Я понимал, что ему отчаянно хочется наброситься на меня с кулаками, но разница в положении вынуждает его держать себя в узде. Провожаемый мертвым молчанием, я вышел на улицу. Ощутив боль в ладонях, я взглянул на них и увидел, что они в крови; я так крепко сжал кулаки, что ногти поцарапали кожу.

Мне оставалось лишь досадовать на собственную несдержанность. В том, что выходка моя принесет мне немало вреда, можно было не сомневаться. После столь чудовищного оскорбления Коуфолд, разумеется, будет пакостить мне при всяком удобном случае. Мысленно я отметил, что самообладание стало изменять мне непозволительно часто. Сегодня я вышел из себя уже дважды — только что и во время разговора с Редвинтером.

«Необходимо взять себя в руки!» — приказал я себе.

Я несколько раз вдохнул полной грудью, наблюдая, как в пустой загон заводят небольшое стадо местных овец с длинными черными мордами. Прежние обитатели загона, разумеется, отправились на скотобойню, и вскоре мясо их окажется в прожорливых утробах придворных.

Во двор вышел здоровенный лохматый детина в грязном фартуке; в руках он держал длинную палку и мешок, из которого капала кровь. Он направился прямиком к медвежьей клетке. При его приближении огромные косматые звери, без движения лежавшие на земле, поднялись и начали нюхать воздух. Парень, опустив мешок на землю, достал из него несколько кусков мяса и принялся бросать их сквозь прутья, держась от клетки на безопасном расстоянии. Медведи, вскинув морды, ловили мясо с удивительной ловкостью, обнажая при этом устрашающие желтые клыки. Один кусок упал, не долетев до клетки. Медведь высунул лапу сквозь прутья и попытался дотянуться до него длинными черными когтями. Парень испустил грозный окрик и ударил по лапе палкой. Зверь жалобно взревел и отдернул лапу. Смотритель при помощи палки просунул мясо в клетку.

— Сколько раз тебе говорить, господин косолапый, не высовывайся! — проворчал смотритель, глядя прямо в маленькие красные глазки зверя.

Я прошел вдоль церкви и оказался в главном дворе. День уже клонился к вечеру, однако по-прежнему было тепло — к счастью для меня, ибо в припадке ярости я выскочил, не накинув ни плаща, ни мантии. Вечер ожидался спокойный и ясный — один из тех тихих осенних вечеров, когда в воздухе стоит легкий туман и с деревьев бесшумно опадают разноцветные листья. Однако безмятежность природы лишь усугубила мрак, в который была погружена моя душа.

Несмотря на тишину, стоявшую во дворе, он кишел людьми, словно муравейник. У королевского особняка стояло в карауле множество солдат. Наверное, король и королева сейчас в своих покоях, решил я. Слуги беспрестанно носились туда-сюда, и я едва не столкнулся с каким-то парнем, который тащил к одному из павильонов резной стул. Уступая ему дорогу, я прислонился к стене, наблюдая за царившей вокруг суетой.

Взрыв деланного смеха заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидел нескольких придворных и среди них — леди Рочфорд, успевшую переодеться в желтое шелковое платье. Рядом с ней я заметил Дженнет Марлин, которая прижимала к груди маленькую лопоухую собачку. Всех прочих придворных дам, нарядно разодетых, набеленных и нарумяненных, я видел впервые. Пышные их юбки громко шелестели по булыжным камням.

Леди обменивались остротами с молодыми людьми в ярких богатых костюмах. Все они были мне незнакомы, за исключением Франциска Дерема, секретаря королевы. Последний имел довольно хмурый вид — должно быть, потому, что вниманием дам безраздельно завладел атлетически сложенный юноша со скульптурно-правильным лицом и вьющимися каштановыми волосами. Судя по пурпурному камзолу с золотыми пуговицами и роскошному кружевному воротнику, обладатель столь счастливой наружности отнюдь не испытывал недостатка в средствах. Когда он повернул голову, в ухе у него сверкнул драгоценный камень. Однако же, получше приглядевшись к красавцу, я решил, что черты его, излишне мягкие и подвижные для мужчины, свидетельствуют о слабом и вздорном характере.

— Вам лучше взять у мистрис Марлин свою собачку, леди Рочфорд, — заявил молодой щеголь, насмешливо улыбнувшись Дженнет. — Судя по ее яркому румянцу, собачка слишком нагрела ей грудь.

Дженнет, и в самом деле красная, как пион, бросила на шутника злобный взгляд.

— Пожалуй, я последую вашему совету, мастер Калпепер, — ответила леди Рочфорд. — Дайте мне его, Дженнет.

Мистрис Марлин передала ей крошечного песика, который недовольно заворочался, ибо леди Рочфорд едва не задушила его в объятиях.

— Говорят, что держать в руках собаку очень полезно, ибо это благотворно сказывается на пищеварении, — сообщила леди Рочфорд. — Ты лучше всяких снадобий, мой маленький Рекс.

— Я знаю более верные и приятные средства, идущие на пользу женскому пищеварению, — заявил Калпепер, заставив дам смущенно захихикать.

К моему удивлению, леди Рочфорд бросила на юнца взгляд, исполненный девического кокетства.

— Фу, сэр, как вам не стыдно! — пропела она с заливистым смехом.

— Нет ничего стыдного в том, чтобы доставить удовольствие прекрасной леди! — заявил Калпепер и погладил собачку, которая в ответ сердито тявкнула.

Я заметил, что короткая ее шерстка успела испачкаться в белилах, толстым слоем покрывавших шею леди Рочфорд. Компания направлялась в мою сторону, и я торопливо отвернулся; однако Дженнет Марлин все же встретилась со мной глазами и нахмурилась. Глядя вслед блистательному обществу, я думал о том, что три его члена — леди Рочфорд, мистрис Марлин и секретарь Дерем — видели, как я входил в королевский особняк со злополучной шкатулкой в руках.

Еще некоторое время постояв на дворе, я решил вернуться в свою каморку.

«И куда только запропастился Барак? — сердито спрашивал я себя. — Наверняка наслаждается обществом красотки Тамазин».

Я уже собирался войти в дом, когда кто-то окликнул меня по имени. Обернувшись, я увидел, что ко мне направляется мастер Крейк.

— Как вы себя чувствуете, брат Шардлейк? — спросил он, сияя улыбкой.

Судя по его дружескому обращению, слухи о позоре, который я претерпел сегодня утром, еще не успели до него дойти.

— Превосходно. А как ваши дела, сэр?

— Представьте себе, на меня обрушился бесконечный поток жалоб, — с тяжким вздохом сообщил Крейк. — Все прибывшие недовольны предоставленным им жильем. Кажется, они готовы вменить мне в обязанность извести вшей и клопов во всех постоялых дворах Йорка.

— По-моему, сюда прибыло несколько тысяч человек, — заметил я. — И как только вам удалось их всех разместить? Для такой уймы народу никаких гостиниц не хватит.

— Если у вас есть свободная минутка, я могу показать, где они все устроились, — с хитрой ухмылкой проронил Крейк.

Я недоверчиво вскинул бровь.

— Все? За одну минуту?

— По крайней мере, все слуги и челядь. А их прибыло более двух тысяч.